Не ответив, он поцеловал ее. Нежно, едва прикоснувшись к губам. От этого прикосновения по всему телу прокатилась жаркая волна стыда и в голову пришла глупая мысль о том, что надо, наверное, было бы вымыть губы с мылом прежде, чем кидаться в объятия мужа.
Вымыть с мылом и обработать дезинфицирующим средством. Чтобы и следа не осталось…
Павел, конечно же, ничего такого про ее губы не почувствовал. Стоял в темноте коридора, щурился, близко разглядывая ее лицо, и гладил по спине, не отпуская.
– Дождь-то какой, – наконец сказал он, проводя рукой по мокрым волосам. – От машины до подъезда не успел дойти – весь вымок…
– Это он сейчас, наверное, сильнее прошел. Пока я гуляла – просто накрапывал. Перестал даже в одно время.
– Ты с зонтом, надеюсь, гуляла?
– Без зонта, – улыбнулась Инга. – Ну, подожди ругаться. Во-первых, я не знаю, где он лежит, этот зонт. Во-вторых, ты же сам сказал, что я люблю дождь. Если я его люблю, зачем же мне от него прятаться?
– Затем, что простудиться можно, – пробурчал Павел. – И вообще, ты почему меня ни о чем не предупредила?
– Да о чем же здесь предупреждать-то, – искреннее возразила Инга. – Паш, ну мы же договорились. Я большая. Так что прекращай на меня ворчать и давай уже сам переоденься. Ты, между прочим, мокрый и тоже заболеть можешь. Лечи тебя потом…
– Зонт, если что, лежит в прихожей, на верхней полке в шкафу. А любовь к дождю не должна быть до такой степени самозабвенной! – не сдавался Павел.
Отстранившись, Инга молча смотрела, как он снимает пальто. И раздумывала о том, чем вызвано его беспокойство. На самом деле волнуется так из-за того, что она могла простудиться? Или все-таки что-то почувствовал? Ведь уже не раз она убеждалась в том, что Павел знает ее слишком хорошо. Намного лучше, чем она знает себя сама.
– И прибавь на своем телефоне громкость. Чтобы в следующий раз, когда тебе вздумается прогуляться, я смог до тебя дозвониться.
– Паш, – задумчиво произнесла Инга. – Ты только честно скажи. Ты так разволновался ведь не поэтому… Не из-за того, что я могу простудиться? Честно скажи, ты ведь испугался, потому что…
– Потому – что? – Павел обернулся и застыл, глядя на нее без всякого выражения.
– Потому что тот эксперт… Из отдела контроля качества… – начала было Инга, но он не дал ей договорить:
– Перестань, пожалуйста. Я же сказал тебе, что эта экспертиза – туфта. Они трясутся из-за того, что у них уровень продаж будет падать. Что целую партию машин отзывать придется. Вот и придумывают себе оправдания.
– Ты мне… правду сейчас говоришь?
Он вздохнул в ответ, подошел ближе и положил ей руки на плечи. Долго смотрел в глаза, потом провел по волосам широкой ладонью:
– Я тебе не вру. Никогда.
Некоторое время она молчала, глядя в сторону. Отчаянно хотелось поверить в то, что Павел говорит правду. Намеренно подстроенная авария и слежка никак не вписывалась в обычные рамки любовного треугольника. Криминальный элемент этой и без того запутанной истории – как невидимая часть айсберга, скрытая под водой. От одной только мысли о размерах этой подводной части своего прошлого у Инги начинала болеть голова. Сердце сжималось в маленький и упругий комок, почти переставало биться.
Зачем ей все это?
– Ладно, – сдалась Инга. – Тогда давай, что ли, ужинать.
– Хотел сегодня снова тебя в ресторан пригласить. Но в такую погоду, сама понимаешь…
– Да мне и не хочется уже никуда идти. Я устала. Лучше дома.
Инга ушла на кухню – разогревать ужин. Павел ушел в комнату переодеваться.
Ужинали они долго, с разговорами. Этот вечер, которого Инга ждала почти что с ужасом, неожиданно превратился в обычный, тихий и домашний, один из тех, что накопилось у них уже так много. Никаких разговоров о странной прогулке Инги больше не возникало. Никакого беспокойства по поводу ее состояния Павел больше не высказывал. Все было так, как всегда.
И может быть, даже чуть лучше, чем всегда, потому что в этот вечер Павел даже сумел ее рассмешить рассказами о своей прошлой студенческой жизни. Инга даже сама себе удивлялась, как это у нее получается вот так беззаботно смеяться. Как будто ничего не случилось. И только изредка, украдкой бросая взгляд на мужа, чувствовала, как сжимается от тоски сердце. И думала – разве он заслужил этот обман?
– Какая-то ты сегодня не такая, – сказал вдруг Павел, когда они уже заканчивали пить чай.
Сердце тревожно подпрыгнуло: вот оно, сейчас начнется. Уже начинается.
– Не такая – это какая? – уточнила она почти равнодушно.
– А вот не знаю даже. Не такая – и все.
– Наверное, просто волосы причесать забыла после того, как феном высушила, – Инга сказала первое, что пришло в голову.
Павел, не став углубляться в подробности, покорно согласился:
– Наверное.
Разговор зашел о каких-то пустяках, но сердце еще долго не успокаивалось.
