– Я? Ха-ха-ха! – заливисто и противно пронзительно зашелся Иван, вызывая у меня лишь ощущение мерзости и желание заткнуть эту глотку. – Ну-ну. Если бы эта девица пришла ко мне одна, вопрос был бы уже решен!
– Конечно, ее бы просто не нашли после той встречи.
– Интересно получается, – сыщик присел на корточки рядом со мной, бросая косые взгляды на Ивана. – Так значит, эта сволочь…
– Я все слышу!
– Нам плевать, – ответил я и добавил к этому одну уж очень непристойное слово, которое к мужчинам применять совсем нельзя.
– Что ты сказал?! – едва не сорвавшись на визг, завопил Иван, брызжа слюной, а Быков лишь фыркнул:
– Кажется, его это задело не на шутку.
Вдалеке в ангаре показались еще несколько фигур. Группа быстро приближалась, создавая неслабый шум. Еще трое. Благодаря проломам в крыше и остаткам окон на фасаде я без труда узнал одного из вошедших.
– Неужели любитель Екатеринодарского красного решил сюда прийти? – я притворно поклонился. – Да еще и… – я обернулся, чтобы проверить, действительно ли позади меня – главные ворота, – еще и с черного хода. Вы там все такие что ли?
Граф Апраксин пропустил мою двусмысленность мимо ушей, равно как и Иван.
– Рад, что ты по-прежнему не унываешь. Даже перед лицом неминуемой гибели, – граф подошел ближе. В нем не осталось ни тени того человека, который сидел за столом на «Кутейце». Апраксин исхудал, глаза его запали еще глубже, а идеально зачесанные волосы словно поредели.
– Почему мне кажется, что все с точностью до наоборот? – я присмотрелся повнимательнее. Граф действительно за неделю постарел лет на пятнадцать.
– Тебе кажется. Иван! Деньги на месте?
– На месте!
– Ты не пересчитал.
Это был не вопрос, а утверждение. И потому Иван поспешно, отложив оружие в сторону, принялся пересчитывать пачки денег в массивной сумке. За спиной графа стояли еще двое дюжих парней, тоже вооруженных короткоствольными пулеметами. При таком раскладе нам отсюда и вовсе не выйти.
– Ваш под… Иван, – поправился я, не найдя подходящих слов, чтобы оскорбить мерзавца, – сказал, что вы хотите со мной поговорить.
– Твой шанс упущен. Я передумал, – отрезал граф. – То, что я хотел тебе сказать, имело смысл при других условиях. Но никак не сейчас. Эта мерзавка хотела меня обмануть.
– То есть как?
– Ты думаешь, что она меня обокрала? – в запавших глазах графа зажегся какой-то нехороший огонек. – Думаешь, что она провела на корабль толпу матросов, которые стащили у моих гостей побрякушек на несколько сот тысяч?
– Вы сами ее наняли! – вдруг произнес сыщик. – Сами желали, чтобы все выглядело, как настоящее ограбление!
– Заткните его, кто-нибудь, – бросил через плечо граф, – пока он не наговорил лишнего.
– Да нет же, пусть говорит, ты что-то имеешь против, мисткерль?!
– Здесь что, кто-то смазывает петли на дверях? – разъярился граф, а сбоку, чуть позади Элен, уже стоял Дитер, в своем классическом костюме и при трости. – А вы, две обезьяны, куда смотрели??
– В нашем мире всегда кто-то что-то смазывает, – глубокомысленно заявил немец. – Кто-то – петли на дверях. Кто-то шестеренки в государственной экономике.
Из теней вышли еще несколько вооруженных человек. Я почувствовал себя в настоящем капкане, потому что в ангаре было с десяток людей и только мы с Аланом стояли без оружия.
– Совершеннейше отказываюсь тебя понимать, фон Кляйстер.
– Я тоже, Филипп, я тоже. Ты взял у меня в долг денег, потом попросил отсрочки и в итоге – обманул. Давай, Алан, скажи нам – что задумал этот подлец?
– Все просто – страховые выплаты.
– А-а, – протянул немец. – Украсть у самого себя, нанять ради этого прелестного ангела, – он наклонился пощупать пульс Элен: – твое счастье, что она все еще дышит!
– Зря вы стараетесь. Мои люди…
– Твои люди, граф, не так многочисленны, как мои, – не без угрозы произнес немец.
– Постойте минуту! – выпалил я. – Элен говорила, что ее заказчик не граф, к заказчику мы ходили в отель… а Иван…
Сделав маленькую петлю, мысль вернулась на исходную точку. Все верно. Граф – заказчик. Ограбил сам себя ради того, чтобы получить двойную выгоду. Вряд ли страховые выплаты оказались меньше суммы украденного.
Бедную девушку обвели вокруг пальца. Я почувствовал непреодолимое желание сомкнуть пальцы на глотке графа. Элен попросила его о помощи, а он отказал, но при этом не гнушался использовать ее в своих планах.
Придушить я его не мог, а вот хорошенько врезать – запросто. К тому же я знал, что немец пришел не один:
– Ах ты скотина, – и мой кулак с оглушительным щелчком переломил графскую челюсть, заставив того брызнуть кровавой слюной.
Апраксин отшатнулся и упал на Ивана. Его громилы тут же приготовились к стрельбе, но с разных сторон раздалось по хлопку и оба сразу же завалились набок. А потом начался ад.
Не уверен, было ли на этом складе так же жарко, когда он полыхал, но сейчас воздух раскалился от выстрелов. И когда поднялась пальба, мне пришлось в буквальном смысле ударить в грязь лицом.
