– Вам много кого не хватает, – пробурчал я, когда мы миновали еще с десяток таких же пролетов – и каждый не меньше пятнадцати довольно крутых ступеней. – Здесь могли бы и лифт поставить. Сэкономили.
– Это не экономия. Так, – он остановился еще. – Дай мне слово, что, когда все уляжется – займешься нормальным образованием.
– Вообще-то я рассчитывал воспользоваться протекцией со стороны императора, но…
– Без шуток, Макс. Дай слово.
Как же мне не хотелось всего этого: обещаний, которые надо сдерживать, а потом еще и учебы. Даже обычного сидения за книгами, которые здесь, как и в моем мире, скорее всего написаны сухим и безжизненным канцелярским языком – и того не хотел.
Но, с другой стороны, это теперь мой новый дом и, скорее всего, мне все равно потребуется какая-то базовая подготовка. Вряд ли я до самого конца смогу скрывать отсутствие знаний об этом мире.
– Ладно. Даю слово.
– Молодец, – Павел хлопнул меня по плечу. – Еще метров пятнадцать вниз.
– И будем в метро?
– Нет, попадем в технический коридор, который имеет тайный выход в коридор для персонала. Знаешь, какой в этом самый большой плюс?
– Нет.
– Сэкономим две копейки на поездке.
– Мне кажется, что сейчас странное время для шуток, Павел Романыч. Мы по-прежнему ничего толком не знаем, однако же вы ведете себя как-то… я не понимаю, серьезно!
– На самом деле, Максим, все стало понятно. Скажи, как ты догадался про кофейник?
– Император сказал, что Аня пьет кофе, но у меня дома, когда я ее забрал во второй раз, наверное, в нормальном состоянии – она сказала, что пьет только чай.
– И это тебе показалось таким же странным, как и мои нынешние шуточки?
– Ну да, – недоуменно ответил я.
– Держи, – он передал мне сумку с уликами. – Только старайся не принюхиваться.
– О чем ты? Я предполагал, что в напиток что-то добавлено.
– Натурально, добавлено. И это покрепче будет, чем добротный выдержанный коньяк. От одного аромата только какой эффект.
– Понял, – я тут же схватил сумку и перекинул ее через плечо. – Держись чуть впереди.
И снова эти бесконечные коридоры, выходы, тоннели – я даже не понял, как мы оказались в метро. Местная подземка оказалась на удивление узкой и к тому же «односторонней» – выход осуществлялся на одну сторону, а вход – с другой платформы. Но кажущийся простор станции метро очень сильно портили низкие потолки.
В отличие от метро в Питере или Москве, здесь в некоторых местах можно было легко задеть макушкой за своды. Но массивные колонны и обилие перемычек под сводами указывало на то, что конструкцию старались упрочнить настолько сильно, как это вообще можно сделать.
Тоннели же и вовсе были настолько узкими, что вагоны едва не высекали искры при движении – так мне показалось. А высокая скорость движения мне и вовсе выглядела какой-то безумно опасной при таких параметрах.
Но как только мы забрались в вагон, все мои опасения как рукой сняло – состав двигался настолько ровно и мягко, что даже ускорение почти не ощущалось. Но оно явно было значительным. Всего лишь через пять минут Павел засобирался на выход. Правда, встал он, слегка пошатываясь.
– Что-то голова кружится, – он схватился за поручень, и я тут же помог ему устоять на ногах:
– Тяжелый ты какой-то.
– Профессия такая, – выдохнул он, раскачиваясь.
Мы с трудом прошли сквозь двери. На платформе пришлось расталкивать людей, которые ждали состав в обратном направлении. Зато глубина заложения линии здесь оказалась куда меньше, к тому же на станции имелись привычные мне эскалаторы.
Снаружи расположился небольшой сквер, и я воспользовался возможностью усадить шпиона на изогнутую скамейку рядом со статуей человека у чертежной доски. Павел дышал быстро и часто, перемежая каждый десяток мелких вдохов одним глубоким.
Я присел рядом и уставился на статую. Добротная скульптура инженера. Интеллигентное лицо в очках, приличная одежда, явно не старый. Нам таких явно не хватает. А пока я всматривался в детали, шпион немного пришел в себя.
– Идем.
– А где же мы?
– Ставровская промышленная зона по левую руку будет. А нам – направо.
Я посмотрел сквозь деревья – ни одного тянущегося вверх здания, только бревенчатые трехэтажные коробки. Кварталы таких домишек раскинулись на север и восток. Где-то неподалеку шумела строительная техника – южнее их уже начинали сносить, но процесс шел совсем небыстро.
С противоположной стороны сквера, там, где должна быть промзона, раздавался грохот грузовиков, станков и оборудования. Вверх тянулись искривленные ветром столбы черного дыма. Картина была слишком депрессивной.
– Что мы здесь ищем?
– Лабораторию, – отозвался Павел, с трудом выговаривал букву «р».
– Она рядом? – я переживал, что он чувствует себя совсем тяжко, и мы вряд ли успеем дойти до места. Если придется петлять дворами, то в этом массиве я не найду нужное нам место.
– Вон там, – он вяло махнул в сторону ближайшего строения. – Второй этаж. Нас уже ждут. Ты иди, а я тут… посижу.
– Нет уж! – воспротивился я. – Никаких «посижу». В лаборатории посидишь.
