Я заставил его подняться и повел, как пьяного, перекинув через плечо его руку. В узком окне на втором этаже мелькнула рыжая шевелюра. Лязгнули задвижки и наружу высунулась девушка:
– Трубецкой? Что с ним? А, мать его так, идите во двор, сейчас вас впущу!
Недлинные рыжие волосы, забранные назад гребенкой, россыпь веснушек на лице и ладони, покрытые пятнами настолько неприятными, что я отшатнулся от открытой нам двери. Вместе с Павлом, разумеется, потому что идти самостоятельно он уже почти не мог.
– Ты чего? – спросила девушка. Я не мог заставить себя оторваться от вида ее ладоней. – А, – она тут же спрятала руку за спину. – Это последствия моих увлечений. Не переживай, я вполне здорова. В отличие от Трубецкого. С ним что? – спросила она, когда мы протиснулись в квартирку.
– Он сказал, что ты нам поможешь это выяснить, – выдохнул я. – Куда его можно посадить?
– Лучше к окну, я сейчас открою.
Когда я посадил шпиона на жесткий табурет, он уронил голову на грудь и засопел. Девушка пошумела задвижками и приоткрыла окно, а после вернулась к Трубецкому. Шумно вдохнула и спросила у меня:
– Он пил?
– Хуже, – я показал на сумку, которую нес за спиной. – Мы так толком и не успели понять, в чем дело. Я уверен на сто процентов, что дело вот в этом, – я расстегнул сумку и, отвернувшись, вытащил пробирку, тщательно запакованную и даже залитую воском снаружи. – А, черт, протекло немного, – и с этими словами извлек еще и злополучный кофейник. В нос сразу же ударил запах кофе.
– Все может быть очень плохо! – воскликнула рыжая и тут уже убежала в другую комнату, погрохотала там и вернулась с плотной резиновой маской на все лицо – только два круглых стекла перед глазами и фильтр на носу. – Давай сюда и стой у окна.
– Настолько плохо? – испугался я
– Может и нет, – девичий голос теперь звучал очень глухо из-за плотной резины. – Но я проверю и скажу.
– Так может ему уже сейчас помощь нужна? – я оторвался от окна и сунулся обратно в комнату. Во-первых, я не считал, что я настолько надышался, и, во-вторых, на улице на высоте уже второго этажа воздух был совсем не свежим – стоял устойчивый химический аромат.
– Я не медик! – приглушенно крикнула девушка из-за маски. – Оклемается. Губы не синие, дыхание ровное. А ты давай обратно в окно!
– Очень смешно, – я отошел от него подальше. – Там не лучше.
– Ах, ваша милость, – рыжая сделала реверанс и исчезла в соседней комнате вместе с пробиркой и кофейником. – Уж извините – здесь я живу, другого воздуха тут нет.
Я прошел за девушкой и оказался в еще одной комнатушке, еще теснее первой – вряд ли больше десяти квадратов площади. И это притом, что все стены были увешаны полками и шкафами, а снизу стояли массивные тумбы. Все рабочее пространство заполоняли реактивы, горели несколько спиртовок. Изредка раздавался громкий «бульк».
– И чего ты за мной ходишь?
– Мне нужны ответы.
– Будут тебе ответы через полчаса. Может, через час. Иди, ваша милость, а то еще удар тебя хватит.
– Не надо меня так называть!
– А как тебя называть? – как она фыркнула, было слышно даже через плотную маску. – Трубецкой сказал, что придет с бароном, стало быть, с тобой.
– Я Максим.
– Что ж, очень приятно, ваша милость барон Максим. Свалите теперь из моей лаборатории!
– Но я…
– Вон!
Я потоптался на месте, злясь на рыжую, злясь на шпиона, который позволил себе надышаться этим дерьмом и теперь, как бесполезный мешок, сидел на табурете. Наверняка на девицу можно надавить, но, если перегнуть палку, она вообще откажется помогать – а этого мне и вовсе не нужно.
– Хорошо. Извини, – сказал я и вернулся к Павлу.
Он по-прежнему сидел, склонив голову. Я присел перед ним на корточки, посмотрел на лицо. Губы и правда не синие. Наверно, все обойдется.
И принялся ходить по комнате, осматривая старую мебель. Полы скрипели, и я поразился тому, как резко отличается уютный и ухоженный сквер снаружи от такого непонятного соседства в виде тесной квартиры.
Комнат здесь было всего две, но я не сразу нашел короткий диван, который, вероятно, служил и кроватью для рыжей безымянной лаборантки. Интересным мне показалось и то, что почти нигде не было книг. Как же тогда понимать просьбы шпиона, если такую сложную науку, как химию, девица едва ли старше меня практикует без теоретических основ?
Я продолжил бродить по комнате, обнаружив, что скрипит всего три половицы, и старался на них не наступать, но из-за тесноты мне этого сделать не удавалось никак. В итоге минут через пятнадцать девушка, уже сняв маску, вернулась в комнату:
– Обязательно меня раздражать? – сердито сказала она и бросила быстрый взгляд на шпиона. – Почему нельзя просто сесть и дождаться меня?
– Может, потому что я нервничаю? Обязательно быть такой сварливой?
– Да какие мы нежные! – воскликнула рыжая. – Садись на диван. Поговорить надо.
