– Здесь? – этот вопрос прозвучал уже настороженно.
– Здесь – в смысле среди специально обученных. Ведь надо же быть готовым ко всему!
– Работать с холодным оружием сейчас учат не всех, но основные навыки даются каждому. А это пшик, мелочь. Несерьезно. Вот скажи, Максим, что ты умеешь? Базовую защитную стойку знаешь? Подсекающий удар? По твоему лицу вижу, что все не лучше, чем с остальным.
– Да иначе бы меня здесь и не было! Сто раз уже говорил!
– Тише-тише, барон. Не кипятись. Я же не в обиду тебе. К тому же, я не реже твоего говорил о необходимости учиться больше, чем пять дней. Но у тебя обстоятельства. Кто ж виноват, что так сложилось. А про фехтование, – он тяжко вздохнул. – Все очень грустно. Когда-то любой офицер императорской армии мог с саблей такие вещи вытворять, какие сегодня остались только в цирке в ранге «опасных» трюков.
– А теперь?
– Теперь такие навыки дают учителя в частном порядке. Те, кто хранит старую школу. Но основная масса обучения сводится к тому, что надо острым концом колоть, а лезвием рубить.
Разговор этот зашел у нас на третий день моего пребывания в лагере. Я уже более-менее здесь освоился, потрепанный Уваров и его громилы вернулись к первоначальному виду, но за все время ко мне больше никто не подошел. И обедали мы, как правило, вдвоем. Собственно, и самые долгие беседы проходили в это же время.
– Знаете, – предложил я, сдвинув в сторону посуду, – быть командующим тактической единицей, да и попросту отрядом мне не светит. Вряд ли я буду самым опытным из группы. А вот один удачный удар саблей может спасти жизнь. Не мне, так кому-то другому. Я бы предложил не распыляться, а за пару дней довести уровень владения холодным оружием хотя бы до среднестатистического солдата. Что скажете?
– Скажу, что я уже староват и не так подвижен, как раньше… – сказал Анатолий и притих.
– И в этот момент нужно сказать «но», – намекнул я, едва скрывая улыбку.
– Но кое-чему я смогу тебя научить.
– Обещаю махать не слишком быстро, чтобы вы успели увернуться.
– Но-но-но, сопляк, – он вдруг вытянулся, даже горделиво. – Ладно, шучу, не обижайся. Во времена моей молодости… чего тебе, Уваров? – спросил он у подсевшего усатого.
Тот по-прежнему ходил с забинтованной головой, выглядя при этом далеко не героически. Он кашлянул и спросил:
– Мне бы с бароном поговорить, Анатолий Ефимыч.
– Снова «просто так»? – спросил вояка, тогда как я уже думал, почему он сразу не назвал мне свое отчество, раз курсанты обращаются к нему так. – Или нормально уже?
– Нет, по делу, – произнес Уваров и покраснел, как рак.
– Я за тренировочными саблями, – сказал военный, объяснил мне, как добраться до нужного здания, потому что сегодня начал накрапывать дождь и тренировки на улице пришлось перенести под крышу.
– Сперва, – парень долго смотрел вслед уходящему Анатолию, а потом посмотрел на меня – его правую скулу до сих пор украшал внушительный крест из пластыря, из-под которого виднелся здоровенный синяк, – сперва, господин барон, я бы хотел принести свои извинения, потому что совершеннейшим образом не подозревал о вашей личности.
– Вот как? – чем дольше он говорил, тем сильнее мне хотелось его прогнать. – Почему-то при нашей первой встрече ты говорил проще.
– Так вы изволите ли принять мои извинения?
– Или ты будешь говорить нормально, или я тебя еще раз об стол приложу, – тихо проговорил я, чтобы не слышали остальные. – Кого ты из себя строишь?
– Намек понял, – Уваров сразу же изменился в лице, посерьезнел и прекратил нести всякую чушь. – Вел себя как дурак. Извините. Я и в прошлый раз просто познакомиться хотел, но перегнул.
– Понял тебя, извиняю, – кивнул я, но руки ему не подал. – Звать как?
– Илья. А вас Максимом, я в газете читал.
– Так может, ты и помириться подошел из-за того, что в газете прочитал? – прищурился я.
– Нет-нет, что вы, – искренне испугался парень. – Честное слово, господин ба… то есть, Максим. Там много другого любопытного, но нет, не из-за этого.
– Раз честное… – я пристально посмотрел на усатого, и тот сразу же бросился кивать:
– Самое что ни на есть.
– Так, спокойнее. Я же не собираюсь тебе вилку в руку втыкать.
– А в прошлый раз собирались? – слегка унявшись, полюбопытствовал Уваров.
– Пугать – собирался. Протыкать – нет.
– А это тогда за что? – он указал на свою забинтованную голову.
– Да что ты не уймешься никак? За дело это тебе. Еще в прошлый раз сказал, чтобы не бил со спины, – выговорившись, теперь успокоился и я. – Так чего ты хотел? Только извиниться?
– Нет, – ответил он, на этот раз робко, и как будто стесняясь. – Мы же все газету читали. Что вы и Анна Алексеевна… как бы это сказать…
– Вместе, – закончил я за него, тоже не слишком уверенно.
Но не потому, что не был уверен сам. Я не понимал парня. С чего такое любопытство? Интереса к императорской семье в том виде, в котором мне его преподносили, я тоже не понимал.
