– В-в-вам комнаты готовить? – дрожащим голосом спросил портье.
– Готовьте к вечеру, – попросил я. – Где у вас полицейский участок? Нет, сперва телеграф!
Я не планировал идти в участок, не имея для себя никакой защиты. Представившись на телеграфе своим именем и при помощи харизмы моего друга, я смог узнать, что телеграмма предназначалась непосредственно для местного полицейского участка и уже была получена. То есть, моя защита начала действовать не меньше получаса тому назад.
Телеграфистка, по мере разговора убедившаяся, что перед ней «жених» Анны-Марии, буквально растаяла – ее можно было попросить о чем угодно, но, к сожалению сыщика, нам пришлось уйти.
– Ты видел ее глаза? – мечтательно спросил он, не в силах сдерживать эмоции.
– Видел. Большие, голубые – красивые. А как же Ира?
– Ира – обманщица, – отмахнулся сыщик. – Здесь – искренность.
Настал мой черед закатывать глаза. К тому же куски головоломки никак не хотели складываться, а впереди уже маячило двухэтажное строение – полицейское управление Вельска.
И у самого входа мы столкнулись с офицером, который пытался задержать нас утром. Недолго думая, он дунул в свисток и вокруг нас собралось человек пять в форме.
– А утром было всего трое, – заметил я. – Я знаю, что вы получили телеграмму. Верните наши вещи.
– Может быть, – он едва заметно кивнул и один из полицейских крепко вдарил под ребра сыщику, – если бы я был здесь сам по себе, то я бы подумал над твоими словами. Может быть, – следующий удар, едва не сваливший меня с ног, я даже не успел увидеть, а в глазах уже потемнело, – если бы не было этого маленького утреннего инцидента – мы бы с вами двумя преспокойно договорились. Но, – я услышал, как звякнули наручники и их защелкнули у нас на запястьях, – всего этого не было. А что до записок из столицы – можете ими подтереться!
Признавать поражение неприятно. Особенно давит чужое преимущество, полученное нечестным путем.
Продажность полицейских в Империи мне была знакома не понаслышке. Дитер фон Кляйстер, известный ростовщик и владелец таверны «Дохлый Удильщик», преспокойно держал у себя в кармане все отделение, которое отвечало за безопасность в районе порта.
Я не знаю, сколько он платил начальнику отделения, но его оказалось легко перекупить. И потому предложил офицеру:
– Сколько вы хотите за нашу свободу?
Неожиданно я получил в ответ еще один очень болезненный тычок со спины:
– Мелкий наглец, – услышал я презрительный ответ. – Мой отец служил в полиции и мой дед. И оба они чтили настоящий дворян, а не всяких выскочек вроде Новикова. И тебя. Жаль, тебя нельзя сгноить здесь! Посиди-ка денек-другой, пока мадам Хворостова не решит простить вас.
С этими словами нас обоих отправили в общую камеру, где сидели еще двое. Грязные жилетки и брюки, заросшие жесткой щетиной лица. Обоим было под сорок, судя по виду, и каждый из этой парочки мог без проблем уговорить бутылочку чего-то крепкого под вечер без особых последствий.
Но сейчас от них ничем не пахло. И все же, когда сняли наручники, мы с Быковым решили сесть от них подальше.
– Вот стерва, – процедил сквозь зубы сыщик. – Все-таки упекла нас! И ты тоже хорош – хваленая телеграмма! Вот она теперь где. И что делать будем?
– Думать будем, – ответил я.
Последовала короткая пауза, которую сопровождал весьма выразительный взгляд сыщика. Я не выдержал:
– Тебя не на экскурсию брали. А как раз ради таких случаев, когда надо шевелить мозгами. Извини, но я не могу сейчас даже общую картину представить!
– Тише там! – рявкнул полицейский, проходивший снаружи.
– Да пошел ты, – вяло буркнул сиделец из угла камеры.
– Общую картину? Хворостова держит за одно место всю полицию здесь, но все же у Новикова хватает смелости качать права, – начал рассуждать Быков. – Но хочешь знать мое мнение? Давай найдем какие-нибудь доказательства, чтобы эту Хворостову отправить в столицу. Мы сделаем массу добрых дел разом.
– Ты хочешь сосредоточить усилия на поиске компромата? – удивился я.
– О, господа! – второй сиделец решил подключиться к нашей беседе: – Поиски – это наше все! Мы готовы вам помочь за скромную плату!
– Отстань, – я отпихнул мужика в сторону. – Не лезь не в свое дело.
– Экий выискался, – обиженно ответил тот.
– Не видишь, это благородные, – одернул его первый. – О графьях рассуждают!
– А может, они политические? – прищурился второй. Я чуть не подавился, услышав это:
– Может, тебе пару ребер сломать, чтобы научить не лезть, куда не просят?
– Тихо там! – снова прикрикнул на нас дежурный. – Иначе все четверо получите.
– Если твой отец и дед не служат «истинным дворянам» – лучше не суйся, – злобно крикнул я ему. – Целее будешь. Твой начальник получил телеграмму из столицы и проигнорировал ее содержимое. Это будет стоить ему места. И свободы, скорее всего. Будь благоразумен.
– Да знаю я, кто вы, – негромко сказал дежурный, подойдя чуть ближе. – Скажу честно – не повезло вам влезть в это дерьмо. Хворостовы с Новиковыми всегда на ножах были.
