Через пятнадцать минут портье встретил нас с поклонами, заметив нашего сопровождающего:
– О, вы вернули свои вещи. Ваш номер приведен в полный порядок!
– Благодарю, – я свернул к лестнице и, как только за нами закрылась в дверь, ушел в душ, оставив сыщика наедине с мэром.
Водные процедуры заняли немного времени, зато взбодрили меня и одновременно с этим успокоили. Теперь риск наговорить глупостей стал гораздо меньше, и я уже жалел, что схлестнулся с офицером. Но сделанного не вернуть.
– Я вас слушаю, – я сел на кровать и приготовился к новой порции ненормальностей.
– Вы в нашем городе недавно. Нет, это не вопрос, я точно знаю, – он поднял пухлые ладони вверх. – Видите ли, я читаю газеты…
– Кто их не читает в наше время, – осклабился я. – Продолжайте.
– Молодежь раньше была более воспитана, – нравоучительно сказал мэр. – И с большим почтением относилась к людям.
– О, что вы? – саркастически произнес я. – А вот когда полиция игнорирует указания из столицы, потому что офицер в кармане у одной придурочной дамочки – этого раньше тоже не бывало?
– Госпожа Хворостова – женщина благочестивая и уважаемая, – чеканя каждое слово, произнес мэр. – Я не могу позволить, чтобы ее имя смешали с грязью.
– У каждой дворянской семейки здесь есть свои скелеты в шкафу, – отозвался я. – Между прочим, в тюрьму мы попали по ее милости – сам Денис Порфирьевич об этом сказал вам. Так что какой бы благочестивой она ни была, методы у нее очень грязные.
– Оставим эти досужие сплетни, – теперь уже мэр приторно улыбнулся. И этой улыбке я не поверил ни на йоту. – Я здесь для того, чтобы восстановить справедливость.
– Вероятно, у нас очень разные понятия о справедливости. Я вижу ее так: вы устраиваете публичную порку главе полиции, устраиваете так, чтобы Хворостова принесла мне свои личные извинения и…
– Что вы несете? – взвизгнул мэр. – Какие извинения! Она – графиня и ее положение позволяет ей… Так… нет, так не пойдет… Я вижу, что проблему нельзя решить с вами, как с цивилизованным человеком. Я немедленно сообщу в столицу, что вы неспособны выполнить поставленную перед вами задачу.
– Да что вы? – нагло ухмыльнулся я. – Может, вы меня еще и из города отправите прочь?
– Я дам вам сутки, – последовал короткий ответ. – Иначе вас отправят домой в наручниках! Обоих! – рявкнул он, когда из ванной вышел сыщик.
– Не берете ли вы на себя слишком много, Александр Евгеньевич? – спросил я нарочито мягко. – Или вы в споре двух семей решили стать третьей силой?
– Я – мэр! И я не позволю, чтобы в моем городе кто-то устраивал беспорядки!
– Значит, вас устраивают и Новиковы, и Хворостова? – мой вопрос прозвучал как бы между делом, но для меня ответ мэра был очень важен.
– Да! – крикнул он, а потом, спохватившись, заговорил тише и спокойнее: – Равновесие между ними делает город стабильным. А я не хочу перемен.
– Все вы лишь шестеренки в системе, – повторил я услышанную ранее фразу. – У вас нет возможности выбора.
– Что это значит? – возмутился мэр.
– Это значит, дорогой мой Александр Евгеньевич, что я никуда не уеду через день. Я уеду, когда закончу здесь все, подчеркиваю, все свои дела. Вероятно, вы не поняли насчет телеграммы? – я встал с кровати и подошел к мэру поближе, но поморщился – от него резко пахло одеколоном.
– Телеграммы? А, в участке вы говорили…
– Так вот, – я не стал дожидаться, пока мэр закончит фразу, которая уже превратилась в какое-то бормотание, – телеграмма из столицы содержит приказ вашим силовикам не мешать мне. Совсем не мешать. Я – человек сдержанный. Как выяснилось – до поры, до времени, – на этих словах мэр вздрогнул. – Поэтому любую помеху я буду устранять. Если потребуется – силой. И все же я вас понимаю. Цивилизованный подход – прежде всего. Вероятно, именно это вы и хотели мне сказать, когда помогали нам выбраться из заключения?
– Именно это, – я заметил, что мэр сильно вспотел.
– Вам, кажется, пора?
Мэр пару секунд посмотрел на свои ботинки, а потом развернулся и вышел, хлопнув дверью. Сыщик присвистнул:
– Как ты его отделал! Черт! Он же мэр. Третья сила!
– Он здесь никто, – ответил я и принялся проверять оружие, которое нам вернули на выходе из участка, а также вещи – не пропало ли чего. – Ты и сам это видишь.
– Он считает себя уравнителем в этом городе, – заметил сыщик. – Но ты прав. Судя по его поведению, единственное, что он может – это сотрясать воздух.
– Именно поэтому нам надо побыстрее разобраться с Хворостовой, – я убедился в том, что с оружием все в порядке, и принялся заново заполнять пустые магазины. – Надо выяснить, что происходит в городе. Новикова никто не трогает, хотя он здесь – явный агрессор. Скупает все и вся, мешает старожилам.
– Не забывай, ты еще дуэль планируешь, – напомнил сыщик. – И ты действительно намерен драться с ним?
– Я что-нибудь придумаю, надеюсь. Будешь моим секундантом. Или сообщником в массовом убийстве. Что? – спросил я, посмотрев на оторопевшего сыщика. – У нас карт-бланш, можем делать все, что захотим. Но на самом деле я рассчитываю, что до этого вовсе не дойдет.
Я пошел к двери и надел пальто:
– Ты идешь?
– Куда?
