Я прекрасно знал, что на стоянке есть разметка – точно по линейке вычерченные парковочные места. В итоге, стоило мне чуток отвлечься, как я рисковал наткнуться на торчащий капот или багажник очередного неумехи.
Место обмена я тоже никак не мог увидеть именно по этой причине. Мне представлялись серьезные иномарки и бравые ребята или фургоны – но ничего хотя бы отдаленно похожего я не видел.
– И долго нам еще идти? – спросил я, когда мы отошли с третьего ряда, где припарковались, к восьмому. Торговый центр оставался за нашими спинами, а на стоянке в этом месте машин становилось все меньше.
– Совсем рядом.
– Чего ты боишься, барон? – снова подал голос Эд. – Ты-то уж точно не продешевишь, раз просто за компанию с нами.
– О чем ты? – спросил я. Люди, которых давно не видишь, завели себе дурацкую привычку менять отношение к себе в худшую сторону. – С чего бы мне продешевить?
– Так ведь ты несешь конверт. Эта ценность, с которой все вокруг носятся. Стопка бумажек, которую мы меняем сами неизвестно на что. Просто потому что так надо.
– Потише, – пригрозил ему Трубецкой.
– Да, конечно. Я забыл, простите. Все на благо Империи. И ничего нельзя оставить себе. Ни бумажки, ни монетки.
– Как строго, – саркастически заявил я. – Никакой мотивации для участия, правда?
– За полтора рубля в месяц я рискую каждый день своей шеей. Если помнишь, барон, мой друг погиб, спасая тебя.
– Ты хочешь компенсацию за него?
– Тише, парни, – успокоил нас Трубецкой. – Кажется, пришли. Давайте разберемся с этим обменом, а потом уже поговорим о своих делах.
– Уж не беспокойся, – злобно покосился на меня Эд. – Это будет мой самый выгодный обмен.
Схема оказалась зеркальной – нас встречали четверо. Никаких форм, строгих костюмов. Самые обычные куртки, джинсы и теплая обувь на толстой подошве. Чтобы не замерзнуть, пока дожидались нас.
Четверка расположилась между двумя массивными пикапами. Автомобили тоже были не новыми, да и вместительными их назвать также нельзя. Из-за того, что я представлял себе грузовики, набитые деньгами – а на что же еще можно было менять наш груз? – восприятие ситуации изменилось от киношного.
Еще издали я всматривался в людей. На технику плевать. Важно то, кто и как будет встречать.
Прежде всего, никакого оружия не виднелось: не торчали стволы, не выступали рукоятки пистолетов из-под расстегнутых курток. Но все четверо стояли так уверенно, словно за их спинами расположился целый отряд спецназа.
Я даже посмотрел вдаль, где за тополями виднелись стены завода из красного кирпича. Но в руинах никто не показался. Тогда я обернулся в сторону стоянки – и обратил внимание, что мы прошли уже два полностью пустых ряда.
Если кто-то прятался, то делал это очень хорошо. Или Трубецкой прав – мы действительно просто совершим обмен и разойдемся.
– Какие-то вы нервные сегодня, – вместо приветствия начал разговор один из «чужих», пока я рассматривал шестиметровые пикапы. – Все в порядке?
– Да, в полном, – ответил Трубецкой.
Время года сыграло свою роль – кто знает, что прячется под куртками? К тому же вблизи четверка встречающих оказалась взрослее. Каждому было слегка за тридцать, широкоплечие, немного хмурые, но скорее равнодушные к происходящему.
Вид их говорил: давайте уже быстрее, и разойдемся по домам.
– А глазки бегают, – тот, что стоял поближе, не вынимая рук из карманов, поворотом корпуса указал в мою сторону.
– Новенький, – тут же нашелся Трубецкой, чтобы разрядить обстановку.
– У вас каждый раз новенькие, – нахмурился главный. – Постоянно все разные.
– Как будто вы каждый раз одинаковые, – ответил ему Эд. – Может, вы тоже постоянно меняетесь.
Выражение лица главного ясно выражало его отношение не столько ко всему происходящему, сколько к автору реплики.
– Обычно ваши умнее были, – сказал он наконец. – Давайте быстрее уже. Где конверты?
– Так, потише, боец, – Эд не дал возможности ответить Павлу и взял переговоры в свои руки. – Мы бы хотели убедиться в том, что нас не обманут.
Троица позади главного хором напряглась. Руки у всех были в карманах, но едва ли они держали там огнестрел – слишком шумно будет на стоянке в этом случае. Ситуация мне вовсе разонравилась.
– А я согласен. Давайте уже проведем обмен, и спокойно разойдемся, – сказал я.
– Помолчи, барон, – отмахнулся от меня Эд, а главный гулко хохотнул:
– Ну и кличка. Только на главного ты совсем не похож, – и, отодвинув Эда широкой ладонью в сторону, сделал несколько шагов в мою сторону.
Он был выше ростом, с массивной челюстью и крупным носом. Походил на какого-нибудь армейского майора или капитана – или кого-то в схожем звании. С такого расстояния его выправка бросалась в глаза.
К тому же он был выше меня на полголовы, коротко стриженный. И по-прежнему не вынимал рук из кармана. За оценивающим взглядом последовал комментарий:
– Он болтун. А ты нервничаешь. Что-то не так, барон? – выделив последнее слово, спросил переговорщик.
– Все не так, – тут же ответил я. – Для начала – я должен быть не здесь.
– О, я понимаю. Барону место в его замке.
