Провернув руку и едва не ободрав при этом кожу, я нацелил «Шершень» вниз и нажал на кнопку. Контакт замкнулся, оружие еле ощутимо загудело и выплюнуло шарик.
То, что я попал, было заметно по лицу майора. Его хватка не ослабла, но он судорожно вздрогнул, глаза его округлились – я дернулся, потом еще раз и снова.
– Там еще двадцать таких, если вам понравилось! – прошипел я.
Мы по-прежнему были скрыты от большинства патрулей автомобилем. Оставшийся на ногах подчиненный майора оставался под прицелом Трубецкого, который сидел на пассажирском сиденье «доджа» в ожидании меня.
Я нажал второй раз, чуть повернув цилиндр. На этот раз шарик прошелся по ноге майора от бедра до колена. Резко покосившись на правый бок, майор выпустил мое запястье.
Еще до того, как он упал, я уже забрался на место водителя в пикап. От десятка вооруженных патрульных нас отделяло лишь лобовое стекло.
Я завел двигатель, пропуская мимо ушей команды полицейских. Очень вероятно, что они хотели, чтобы я вышел и сдался, но сейчас было не до того. Совсем не до того.
Эдуард свалил с документами и тонной золота, расстроив всю сделку и подставив нас. Мне многое хотелось высказать Трубецкому, но позже.
Полицейские выстраивались, окружая нас. Последний военный стоял на ногах, но через открытое окно Павел держал его на мушке.
Я схватился за селектор. Как и раньше я не любил автоматические коробки, так и сейчас особой симпатии к ним не испытывал. Потянул на себя рукоятку до упора и нажал на газ.
Тяжеленный пикап рванул с места, как ракета. Я лишь успел крутнуть рулем, чтобы уйти от прямого столкновения с патрульной «шкодой», но все равно задел и развернул ее на месте.
В салоне, кроме толчка, я не ощутил ничего. Высокий внедорожный автомобиль буквально переехал чешский автопром, сплющив капот. Я слышал лишь, как звенит стекло и хрустит гнутое железо
Полицейские, что стояли на нашем пути, бросились прочь. Другие, оставшись позади, принялись стрелять. И каждое попадание гулко отдавалось в салоне, в отличие от прочих звуков.
Двигатель ревел, уволакивая двухтонного монстра вперед. Сперва я хотел свернуть через стоянку и выбраться по правилам – здесь была система одностороннего движения – но завидев пробку на выезд, я снова ушел влево, едва не зацепив небольшой хэтч. Водитель сердито прогудел, а я, вдавив педаль газа, скрыл его в черном вонючем облаке выхлопа.
Еще один автомобиль затормозил уже на въезде на стоянку – прямо перед нами. И упорно не хотел сдавать назад.
– Вытолкни его! – крикнул Трубецкой, вжимаясь в сиденье.
– Ты бы хоть пристегнулся, – напомнил я ему. Тот схватился за ремень, словно не зная, как им воспользоваться.
В нас продолжали стрелять. Желание нагнать Эда перевесило чашу весов, и я слегка подтолкнул автомобиль, который заблокировал мне выезд. Водитель начал жестикулировать и уже открыл дверь, но я добавил газу и со скрежетом вырвался на проезжую часть.
Жать в пол мне показалось слишком – мощи двигателю хватало, несмотря на то что по словам майора, здесь лежала тонна груза. Вероятнее всего, золота, хотя я не видел ни ящиков, ни кейсов.
Шестиметровая махина рвалась вперед. Эд оставил достаточно следов, чтобы его можно было преследовать. Автомобили, поврежденные при столкновении с его «доджем», были заметны далеко впереди.
– Нам повезло, что сегодня будний день, – сказал я, чтобы как-то разрядить обстановку. – Иначе следов было бы куда больше.
Разогнаться не удавалось – приходилось постоянно лавировать между машинами, остановившимися посреди дороги, уткнувшимися в бордюр. Все ободранные или с приличными вмятинами.
Рулем крутить приходилось еще активнее. Так мы проехали мимо торгового центра, нескольких автодилеров, пролетели на красный мимо новостроек. А затем, свернув к перекрестку, притормозили.
Из-за аварии там скопилось немало автомобилей, и я попытался влезть на сплошную, стараясь при этом не обтирать попутный транспорт. Медлить было нельзя и по другой причине – три патрульных автомобиля преследовали нас.
– Как же плохо с совестью, правда? – спросил меня Трубецкой. – Я бы тоже не смог давить всех этих людей. Но и машину мы тоже не можем бросить.
Я надавил на баранью голову в центре руля и рев клаксона разнесся по улице, заставив несколько машин впереди взять в сторону.
– А без этого они не могли нас пропустить! – воскликнул я, ускоряясь.
Некоторых я все же зацепил, а потом взял на перекрестке левее, уходя в сторону Клязьмы мимо одного из университетских корпусов. В нашем направлении транспорта стало гораздо меньше, чем сразу же воспользовался патрульный автомобиль, подобравшись к нам сбоку. Я притер его о пару встречных машин, избежав при этом серьезного ущерба для людей.
– Думай, что нам делать, – крикнул я шпиону, обводя взглядом все зеркала, чтобы не допустить нового захода с фланга.
В воздух не поднимали вертолеты – и это хорошо. Хорошо и то, что их в этом городе не поднимут в принципе, потому что полицейских летных машин здесь не имелось вовсе.
