Мы пересели во внедорожник Евгения Петровича. Разумное решение, на мой взгляд, потому что патрули на дорогах не позволили бы нам проехать и пары километров. В ночь, когда все ждали появления «доджа», камеры и автомобили явно расставили на всех центральных и объездных дорогах города.
А вот Эду придется мерзнуть в холодном салоне. Печка, проработавшая не больше пяти минут, не изменила температуру воздуха настолько, чтобы сидеть в пикапе стало комфортно.
Капитан не сказал ни слова, но недовольство было написано на его лице. Вместе с нами ехала еще пара полицейских. Один посматривал на меня с недоверием, но слишком часто:
– Что такое? – не удержался я.
– Нет, ничего, – тут же ответил он, а потом добавил, спустя минуту: – Ты же пытал человека.
– И? Ты видел, что он сделал. Позволить ему застрелиться было бы куда милосерднее, но у него была важная информация.
– Это не повод…
– Давай я буду решать, что является поводом, а что нет, хорошо? – грозно спросил я.
– Я думал, что в наше время таких людей нет, – пробормотал он, отвернувшись.
– Каких таких? Жестокость сейчас – обоснована. Если тебе мало десятков убитых…
– Нет, кто дал вам право так поступать!
Впервые я задумался перед тем, как ответить. Следовало дать четкий ответ так, чтобы не давать лишней информации.
– Начальство. Прямой приказ, – ответил вместо меня Трубецкой с переднего сиденья. – Мы уже получили консультации по этому поводу и нам разрешено применять к нему силу в любом виде. Воздержитесь от дальнейших расспросов, пожалуйста.
Полицейский заткнулся и больше не проявлял инициатив. Вообще никаких.
Павел попросил остановить за несколько улиц до многоэтажки.
– Подъедете через пять минут. Припаркуйтесь так, чтобы в поле зрения была старая «мазда», и ждите нас.
Затем мы совершили долгий обход. Сперва добрались до дома, затем вошли через первый подъезд, пользуясь тем, что кто-то заказал доставку еды в такое позднее время.
Через крышу попали в нужную нам часть дома и вернулись в квартиру. Робот-пылесос устало тыкался в стену.
Я снял с него оба ботинка и переобулся. Надеть сухую и чистую одежду второй раз подряд – непередаваемое удовольствие. Главное, что в привычку это не входит. Забрал из куртки конверт и в очередной раз задумался над его вскрытием. Но сдержался и покинул квартиру.
Как и предвидел Павел, около «мазды» нас встретили. Двое стояли рядом с автомобилем, еще двое зашли с боков. Свет от фонаря на доме отлично освещал всю площадку.
– Хитрецы, думали, что спрячетесь от нас? – спросил Денис. В руке он держал внушительный пистолет. – Документы при вас?
– Мы еще только едем за ними. Вот собирались. Готовились, составляли план.
– Да ну? А кто же устроил перестрелку неподалеку от города? Грохот стоял такой, что даже здесь отзвуки слышно было.
– Не знаю. Точно не мы, – развел руками Павел.
– Не куплюсь.
– М-да? Макс, отдай им этот чертов конверт.
– Ты уверен? – уточнил я.
– Не спрашивай, просто отдай. Мы ведь сможем получить оба автомобиля. Вернее, их содержимое?
– Разумеется, сможете, – Денис забрал у меня конверт, буквально выдернув его из пальцев. – Но у нас к вам есть пара вопросов, так что сперва мы побеседуем.
– Что, прямо здесь?
– Нет, проедем кое куда, – он едва заметно мотнул головой и тот из четверки, что стоял ближе всех к Павлу, сделал шаг в его направлении.
– Где же наша не пропадала, – сказал тот и опрокинул нападавшего.
Денис вскинул пистолет, но я тут же ударил его по руке – тому еще мешался конверт, который некуда было спрятать. Оружие упало на асфальт, а я воспользовался моментом и нанес еще несколько ударов.
Грохнул выстрел и тут же раздались хлопки откуда-то со стороны. Денис не обращал на них никакого внимания, пытаясь отбиться от меня. И у него это почти получилось.
Несмотря на пару увесистых оплеух, которыми я его наградил, ему удалось повалить меня на землю. Он успел прижать грудь коленом и уже тянулся к оружию, когда его голову заметно наклонил вниз упертый в затылок пистолет Евгения Петровича.
– Этот парень запачкаться не боится, так что я без проблем запачкаю твоими мозгами его куртку, если шевельнешься, – быстро проговорил капитан, заставив Дениса поднять руки.
Затем он так же оперативно скрутил его, сковал наручниками и поднял голову:
– Пашка! – и перепрыгнул через меня.
Перепуганный неожиданным криком я тоже вскочил и увидел Трубецкого, который привалился к автомобилю, держась за бок.
– Нормально все, – простонал он и глянул на окровавленные пальцы, а потом поморщился. – Или не очень. Нам надо в ломбард, – обратился он ко мне.
– Бредит, – прошептал Евгений Петрович.
– Не бредит, – я быстро спрятал конверт в куртку и забрал оружие Дениса. – Отвезите нас. Пожалуйста. А этих заберете. Если мы не объявимся завтра, заберете тогда и автомобиль, и парня в нем, если он не замерзнет. До полудня примерно, – продолжал объяснять я, когда мы вдвоем уталкивали раненого Трубецкого в автомобиль капитана. Ранение оказалось более серьезным, чем я подумал изначально, и шпион уже почти терял сознание, хотя при помощи подручных средств ему успели сделать перевязку на скорую руку.
