– У вас там опорный пункт, что ли? Я думал, что знаю все его точки.
– Пункт, да, – рассеянно ответил я, усевшись вперед. – Но не ходите туда в одиночку без особой надобности, не привлекайте к этому месту внимания.
– Я все понимаю, конечно, – откликнулся капитан. – Ситуация такая… Что это за люди?
– Я думал, что они с вами тоже сотрудничали, разве нет?
– Впервые вижу эти лица, да и никому из наших не пришло бы в голову устраивать стрельбу посреди двора без прямой угрозы. Вы ведь им не угрожали?
– Нет, – я посмотрел на Павла: тот дышал очень слабо.
– А где же ваша чудо-мазь?
– Не в этот раз. Не с собой.
Я подумал, что в квартире наверняка что-то может быть, но сколько потребуется времени на поиски? Ночью до ломбарда добраться можно куда быстрее.
И оказался прав – на место мы прибыли меньше, чем через пять минут. Но дверь оказалась заперта и мне пришлось долго барабанить в стекло, одновременно удерживая на ногах Павла. Тот повис на мне с капитаном едва подъемным грузом.
Александр сонно таращился на нарушителей его ночного спокойствия, пока не узнал шпиона, и тут же впустил нас.
– Помогайте, – выпалил я, когда Трубецкой свалился с нас на пол. Держать его уже не было сил.
Хозяин ломбарда бросился за стойку, вытащил тюбик с мазью и бегом кинулся к нам. Работу он выполнил, как профессиональный врач.
– А теперь в больницу, – скомандовал он.
– Нет, нам нужно назад, – ответил я, стараясь не смотреть ни на капитана, который удивленно таращился на меня, ни на Павла, перепачканного темной кровью. – Ситуация… особая.
– Он не в том состоянии, чтобы нормально вернуться.
– Значит, мы можем подождать, пока он не придет в себя. Десять минут, полчаса, два – когда подействует мазь, мы отправимся назад.
– Назад – куда? – спросил капитан.
– Домой, – ответил я, переглянувшись с Александром.
– Регламент не позволяет… – начал он.
– Я один не смог бы его донести, – пришлось объясниться мне. – Так что никаких мер принимать не нужно. Все в порядке, – обратился я к Евгению Петровичу. – Мы все разрулим. Не бойтесь.
– Я и не боюсь! – воскликнул капитан, но затих, когда его окинул оценивающим взглядом Александр.
– Надеюсь, вам можно доверять, – сухо ответил он мне.
– Можно-можно, – быстро закивал я и заметил, что Павел пришел в себя.
– Где мы? – спросил он голосом более слабым, чем обычно, но не настолько, чтобы считать его тяжело раненым.
– В пяти минутах от дома.
– Вижу, – он заметил Александра. – Помогите мне встать.
Втроем мы справились гораздо быстрее. Шпион попробовал сделать шаг и чуть не упал.
– Предлагаю все же не перемещаться прямо сейчас, – хозяин ломбарда повернулся к капитану. – А вы, пожалуйста, покиньте салон. Прошу вас.
– Салон? А… я…
– Спасибо, Жень, – бросил через плечо Трубецкой.
– Да, пожалуйста. Значит, завтра увидимся?
– Увидимся, – ответил я вместо шпиона, уже не уверенный в своих словах.
Александр помог спустить Павла вниз и, когда мы отрицательно ответили на вопрос о портерах, нахмурился, но выдал нам еще пару из своего бесконечного запаса. Затем включил машину.
Когда я обернулся махнуть ему рукой напоследок, увидел выглядывающего из-за угла Евгения Петровича. Сложив пальцы буквой V, я улыбнулся, совсем неискренне, потому что не знал, что ждет нас впереди. Но, скорее всего, сюда я уже не вернусь.
Капитан неуверенно поднял ладонь, и это был мой последний привет из дома.
Вероятно, мы побили все рекорды по перемещениям в течение двадцати четырех часов. Дважды в обе стороны – это довольно много. Тем более с раненым.
После того, как мы оказались в подвалах Университета, я выждал несколько минут, пока Трубецкой придет в себя. Транспортировка на нем почти не сказалась, но из-за потери крови и упавшего давления на него накатила такая слабость, что шпион свалился с ног, едва мы очутились в комнате.
– Две минуты, не больше, – прохрипел он, держась за простреленный бок. – И я буду в норме.
Я был готов дать ему и больше, если потребуется, лишь бы он пришел в норму.
– Конверт у меня, – сообщил я на всякий случай.
– Дьявольщина… – выдохнул шпион. – Но раз у нас до сих пор нет золота… Пусть будет так.
– Еще я пообещал твоему другу, что мы вернемся, но не знаю, получится ли.
– Вернемся, – ответил Трубецкой уверенно. – Вернемся точно, – он выпрямился. – Нельзя оставлять незаконченных дел.
Вместо двух минут от простоял, упершись в стену, почти десять.
– Идем.
– Ты точно в порядке? – спросил я.
– В полном. Но… – он похлопал себя по куртке, – этот гад меня обезоружил. Благодарю, – шпион взял протянутый мной пистолет, который я забрал еще из квартиры.
– У меня есть второй, если что.
Оружие в руках прибавляло уверенности. Но нам предстояло решить вопрос с Викторией, добраться до нее и поговорить. Эд мог просто очернить ее либо же она действительно устроила все это и тогда получалось, что огромная ветка организации, которая служит лишь для защиты императорской семьи, внезапно сменила направление деятельности.
