Снег с тротуаров уже счистили дворники, а вот на дорогах с этим были проблемы. Я хотел спросить Вани, но он и так уже нашел достаточно странностей в моем поведении. И потому я промолчал. Снег в России всегда выпадает неожиданно.
Бодрые и веселые люди, которых я встречал осенью на улицах этого района исчезли. Сейчас все выглядели обеспокоенно и настороженно – и только когда мы уже почти подошли к моему дому, я понял, что все дело не в людях, а исключительно в моем лице. На морозе оно стало еще более красочным, когда на побледневшей коже проступили красные и синюшные пятна от ударов.
Я сунул руку под пиджак и стиснул пальцы вокруг рифленой рукоятки. Холод от ствола растекался между большим и указательным пальцами. В доме хотя бы должно быть пальто.
Входная дверь оказалась незапертой – в противном случае я знал, где лежит запасной комплект ключей. Но если отперто, то значит, что кто-то есть внутри. Поэтому стоило мне перешагнуть через порог, как я сразу же вытащил пистолет. Вани вошел следом и бесшумно прикрыл дверь.
На ступенях поблескивали капли воды в форме следов. Несколько человек не так давно вошли в дом. Снег с ботинок уже растаял, но в теплом и сухом воздухе отапливаемого дома не успел высохнуть.
Итальянец тоже заметил следы, а потом показал мне четыре пальца. Опять их больше. Если только наша огневая мощь окажется достаточной – едва ли мы застанем врасплох незваных гостей.
Но полы у меня не скрипели, поэтому я разулся и посоветовал Вани сделать то же самое. А потом мы неслышно пошли по коридору, держась по разные стороны.
Из гостиной донеслись негромкие голоса:
– Сколько нам надо здесь находиться?
– Пока он не придет или пока не поступит приказ убраться.
– И надо же было ему вернуться, а… – в голосе говорившего сквозило недовольство. – Он ведь не должен был!
– Не должен был, а вернулся! – проскрипел еще один. – Значит, нам надо быть начеку. Чтобы, когда он придет…
Я жестами досчитал до трех и, когда Вани кивнул, мы ворвались в гостиную:
– И что дальше? – спросил я, водя стволом между двумя ближайшими противниками. Итальянец взял на мушку еще двоих. – Я здесь, давайте. Действуйте.
Никто не пошевелился. Внутри меня закипала злость.
– Кто из вас главный?
Хмурые, почти бандитские рожи тупо пялились на меня. Еще одна группа фрилансеров? Или это действительно сотрудники Третьего. Совсем непохожи.
Разведя локти в стороны, я держал пистолет на уровне груди. Один из четверки потянулся за оружием и тут же получил две пули в грудь. «Патрия» сработала на ура – почти без отдачи и даже не с хлопком, а с каким-то выдохом.
– Уравниваем шансы. Повторяю вопрос: кто главный? С кем из вас, предатели, я могу поговорить?
– Это мы-то предатели? – встрепенулся тот, что стоял дальше всех.
– Если ты скажешь, что предатель – я, отправишься следом, – я кивнул в сторону бездыханного тела.
– Допустим, я главный, – важно ответил обладатель скрипучего голоса, сидевший на диване. – И?
– Предлагаю поговорить мирно.
– Нет у меня приказа с тобой мирно разговаривать…
– Значит, поговорим не мирно, – прервал его я и выстрелил ему в ботинок.
Тут же выстрелил Вани, а я прицелился в того, кто стоял дальше всех, и только потом посмотрел, что итальянец свалил уже доставшего пистолет злодея.
– Иди сюда и сядь рядом с ним, – стараясь перекричать стоны скрипучего, приказал я. И когда тот сел, задал следующий вопрос: – Что вы должны были со мной сделать? Схватить, как первая группа прошлой ночью?
– Первая группа погибла полностью! Да вы же просто звери! – выкатив глаза, начал он, игнорируя шефа, который одной рукой пытался снять ботинок, а другой, одновременно с этим, бил подчиненного, чтобы тот замолчал. – Девять трупов за одну ночь!
– Трубецкого убила его начальница, – ответил я, не опуская оружия.
– Брешешь!
– Скажите мне, что происходит, и я оставлю вас в живых. Мне некогда с вами цацкаться. Если вы ничего не знаете, так и скажите. Тогда я пристрелю вас за вранье. Так, – я прицелился в главного, – ты в курсе про то, что я не должен был вернуться. С чего ты так решил?
– Мне так сказали, – провыл он. – Сегодня утром. Позвонили и сказали, что барон должен был остаться у себя, но он вернулся и его надо…
– Покажи руки, чтобы я их видел! – перебил я его, когда заметил, что уж очень долго он пытается снять ботинок. – Руки!
Ситуация выходила из-под контроля, потому что для следующего выстрела нужен был повод, а пока я не видел оружия в их руках, повод отсутствовал. Поэтому я сделал шаг вперед, стараясь не перекрывать обзор Вани, который держал на мушке второго, и с размаху пнул шефа по простреленной ступне.
Его руки моментально оказались ближе к ране. Никакого пистолета он в обуви не прятал. Второй тут же задрал ладони выше головы.
– Сможешь связать их? – спросил я итальянца.
– Но они же враги!
– Они дезинформированы и не более, – ответил я более спокойно, уверенный, что риска для жизней больше нет. И все же продолжал держать пистолет наготове. – В одном они правы – смертей стало слишком много в последнее время.
