– Не пустыми, Григорь Авдеич. Содержимое конвертов указывает на вас. Тарас указывает на вас. Ань, ты же помнишь человека, который приковал тебя к батарее? Они работали вместе, и у меня есть свидетель, который может это подтвердить. Видишь, – уже спокойнее сказал я ей, – у меня есть доказательства. Этот человек – предатель, как я тебе и говорил. Мы вытащим твоего дядю, он явно ни в чем не виноват.
– Молодой человек! – Подбельский явно пытался сохранить самообладание. – Если бы я знал, о чем вы говорите, то непременно дал бы вам ответ! – он помолчал, а его губы вдруг задрожали совсем по-стариковски. Я с неприязнью отметил, что мне стало его жалко. – А так… Но вы же знаете, как хорошо я к вам отношусь!
– Из-за своего хорошего отношения вы после Вельска посоветовали мне не лезть в ваши дела?
– Не в мои! – воскликнул он и принялся заламывать руки, – не в мои! А именно в дела с золотом, потому что все это очень опасно и могло плохо для вас кончиться! Скажите, что вам нужно, с чем я могу вам помочь? О, Анна-Мария, не удивляйтесь, прошу, даже старый профессор может помочь…
– Она знает, кто вы, Григорь Авдеич, – ответил я холодно, и профессор тут же замолчал. – Я ей сказал. Надеюсь, вы не устроите ей то же, что и Павлу Трубецкому?
– А что с ним случилось? – скривил губы профессор.
– Виктория его убила. Заканчивайте ваши игры, Григорь Авдеич. Отпираться поздно. Я знаю, что приказы спускаются от вас. Знаю, что вы связаны с Тарасом и подмяли под себя копи в Вельске. Наладили поток золота из моего мира в обмен на технологии. И планировали избавиться от меня там же. Не зря ведь с нами было подставное лицо, которое устроило там настоящую бойню.
– Чего ты от меня хочешь? – спросил Подбельский. – Чего? Каких признаний? Ты и так знаешь, что я заправляю Третьим отделением!
– Зачем вы все это делали? Мне нужно ваше признание, я хочу знать причины! Ради чего вы отправили на тот свет не меньше пятидесяти человек за последние месяцы? Их кровь – на ваших руках!
– Запомните одну вещь, молодой человек, – сказал профессор, когда в дверь постучали. – Я никого не убивал. Я действовал во благо страны с момента, как занял эту должность!
– Максим! – вскрикнула Аня, – Не надо!
– Не буду я стрелять в него, – ответил я. – Но не позволю открыть дверь. Прогоните их, профессор. И мы просто поговорим. Хватит жестокости. Столица залита кровью.
– Залита? Ты еще не видел залитых кровью улиц. Не представляешь, что происходит, когда слабый император не в силах удержать страну в своих руках! Она трещит по швам и каждая трещина – это сотни литров крови, пролитой зря!
– Как будто сильный лучше – он сам эти же сотни литров прольет, казня людей направо и налево, – буркнул я. – Стойте! Я попросил не отпирать дверь.
Профессор сделал шаг из-за стола, глядя мне в глаза и совершенно игнорируя оружие в моих руках.
– Застрелишь старика на глазах у своей невесты, барон?
– Нет, я подожду, пока вы все расскажете, профессор, – презрительно выплюнул я ему в лицо эти слова. – Или мне теперь надо называть вас иначе?
– Называйте как угодно, но мое расположение к себе вы растеряли окончательно! – он прошел мимо меня, зная, что я не выстрелю.
Я опустил оружие и посмотрел на Аню. Сейчас ей было страшно, пожалуй, даже больше, чем в момент, когда мы были прикованы в горящем доме.
– Я не могу, – прошептал я, ища у нее поддержки. – Не могу выстрелить в него, кем бы он ни был.
Профессор уже поворачивал вертушок замка, не говоря ни слова. Аня молчала, а у меня начали дрожать руки. Я не знал, что делать. Впервые не знал, как поступить!
– У вас все в порядке, профессор? – раздался голос из-за порога.
– Все нормально, – ответил он, и я даже подумал, что он вернется в кабинет и мирно продолжит беседу, но мои наивные мысли оказались бесполезны: – входите, не стойте, – он пригласил двух рослых парней в пальто с мокрыми плечами. Похоже, они только что вошли с улицы. – Знакомьтесь, это Максим Абрамов, барон. Вам это о чем-то говорит?
Оба стояли и хлопали глазами. Я схватил Аню за руку и оттащил в сторону, прикрыв собой.
– Да будьте же честны сами с собой, Максим! – воскликнул профессор. – Вы не выстрелите, потому что, сделав это – превратитесь в чудовище в глазах своей невесты. А не сделав… – он вздохнул и кивнул двоим рослым парням: – возьмите его наконец!
– Стоять! – я мгновенно вскинул пистолет. – Его я, может, и не трону, а вы можете уже не выйти из кабинета.
Матовый ствол смотрелся очень внушительно на фоне кабинета профессора истории – парни встали. Я внимательно следил за их руками, чувствуя Аню за спиной. Она дышала часто, но держалась молодцом.
– Они же знают, кто вы такой, а? – окрикнул я Подбельского. Лица парней не изменились. – Похоже, что знают. А как же тогда большая тайна руководителя Третьего отделения? Или они – ваша личная охрана?
– И чего вы встали? Вам нужно подкрепление, чтобы взять одного?
– Григорий Авдеевич! – воскликнула Аня. – Что вы делаете?
