Ком в горле мешал Ольховскому сосредоточиться. Чтобы не дать себе раскиснуть, Лев решил подготовить оборудование и проверить работоспособность приборов. У него было полчаса до того момента, как Метелина доберётся до лаборатории в мире мёртвых. Всё здесь напоминало о ней: забытый футляр от очков, записи, открытая банка лимонада. Лев не представлял, как будет дальше без Лизы. Слишком долго они работали бок о бок, слишком много знали друг о друге. Ольховский привязался к коллеге, хоть и не признавался в этом даже самому себе. Мысль о том, что больше они не встретятся, причиняла сильнейшую боль.
Сработал будильник. Пора. Сейчас или никогда. Уверенными движениями Лев Викторович повторял алгоритм эксперимента. Значения приборов он знал наизусть, но всё же сверялся с рабочими записями, оставленными Лизой. Когда приборы показали необходимые значения, оставалось лишь нажать кнопку открытия портала. Лев нервничал. Всё должно было закончиться в этот момент. Но на какой ноте – никто не знал. Вся эта затея была лишь предположением. Глубокий вдох. Выдох. Ольховский на секунду закрыл глаза, мысленно прощаясь с той жизнью, которую он знал раньше. Если ничего не получится, одному ему дальше не справиться. Без Метелиной работа в лаборатории потеряет смысл. Выдохнув, Лев нажал кнопку, и стеклянная дверь отворилась.
Секунда, две, три. Ничего не происходило. Стукнув кулаком по столу, Лев Викторович выругался самыми бранными словами, что были в его лексиконе, плюхнулся в кресло и закрыл глаза ладонями. Но через мгновение замер, вслушиваясь в нарастающий гул. Звук доносился с улицы. Резкими шагами Ольховский пересёк комнату и выглянул в окно. От увиденного сердце застучало в сотню раз быстрее: со всех сторон к зданию слетались тени. Точнее, было ощущение, что сюда их тащит невидимая сила. Вопль вперемешку со скрежетом нарастал. Вскоре он стал таким сильным, что терпеть его не было никакой возможности. Лев упал на пол и закрыл уши руками: крики Иных причинял физическую боль. Ещё мгновение, и тени ворвались в лабораторию сквозь закрытые окна, разнося стёкла на мелкие осколки. Сотни, нет, тысячи Иных заполнили небольшое помещение, сливаясь в единое чёрное облако. Густая масса напоминала нефть. Она перетекала, принимая причудливые формы и издавая жуткий гул, от которого бежали мурашки.
В глазах Льва потемнело. Последнее, что он видел – тёмная масса заполняет портал, а после растворяется во мгле. Секунда, и Ольховский отключился.
***
– Мамочка, мы можем ему помочь? – детский голосок раздался где-то совсем близко.
– Думаю, что нет, сынок, – ответил мягкий женский голос. – Нашим мирам нельзя взаимодействовать.
– Мне он понравился, – продолжил малыш, – я рад, что он за тобой присматривал. Мы же сможем приходить сюда время от времени?
– Это наша последняя встреча, – заговорил мужчина. – Для обоих миров будет лучше, если портал будет уничтожен. Мы пришли попрощаться.
Голоса доносились словно из-под воды. В висках пульсировало, и очень хотелось пить. Лев приоткрыл глаза, пытаясь понять, где он находится. Лаборатория была разрушена. Как в тот день, когда они впервые открыли портал. Вокруг валялись обрывки бумаг, осколки стекла и месиво из побелки и пыли. Разбитые лампочки не светили, динамики молчали. И лишь приборы показывали давно заученные показания. Портал всё ещё был открыт. Собрав последние силы, Ольховский поднялся и тут же схватился за голову – затылок оглушило болью. За стеклом стояли фигуры. Трое представителей мира мёртвых ждали, пока Лев придёт в себя.
– Получилось, – улыбнулась Лиза, держа за руку сына. – Иные вернулись в свой мир. Портал закрыт.
Лев улыбнулся. Пошатнувшись, он подошёл вплотную к двери и припал лбом к стеклу.
– Я думал, всё пропало, – хрипло прошептал он. – Думал, что твоя жертва была напрасной.
Лиза опустила взгляд и улыбнулась. Обняла мужа, прижала к себе сына и произнесла:
– Это решение было лучшим в моей жизни.
Ольховский понимающе кивнул.
– Я буду скучать, – в глазах Льва появились слёзы.
– Я всегда буду рядом, – Лиза указала на область сердца. – А теперь пора прощаться.
Лев знал, что портал нужно закрыть навсегда, сжечь, уничтожить. И для этого уже было всё готово. Ольховский кинул взгляд на бочки с керосином и сжал в руке зажигалку, которую только что вытащил из кармана. Лиза одобряюще кивнула.
– Берегите себя, – сказал Лев и направился в сторону выхода.
***
В душе Ольховского пылал пожар не меньше того, что пару минут назад вспыхнул в лаборатории. Лев шёл по пустынной улице даже не пытаясь сдержать слёз. Всё, над чем он работал последние месяцы, было разрушено. Что делать дальше, он не знал. Не знал, где будет жить, и возьмёт ли его на работу хоть одно предприятие. Не догадывался он и о том, что судья выписал ордер на его арест.
