Он выглядел очень уверенным, когда приблизился к постели. Не знаю, танцы ли были тому заслуга, но Дэниел превосходно обладал своим телом, и это невозможно было не почувствовать.
Склонившись надо мной, опираясь на одну руку у моей головы, он долгим, переворачивающим душу взглядом всмотрелся в мои глаза.
‒ Скажи это еще раз, ‒ приглушенно попросил Дэниел. Это не был приказ или требование, а именно просьба, и меня это тронуло. Но я не поняла, о чем она. ‒ Скажи, что ты хочешь меня, ‒ правильно расценив мою растерянность, повторил он.
И судя по всему, для него это было важно, не являясь элементом прелюдии или некой уловки. Несмотря на всю его уверенность и силу, я вдруг поняла, что даже у него есть уязвимое место.
Его отвергали. Не знаю, как такое возможно, потому что сама мысль об этом причиняет мне боль, но это случалось.
Я приподнялась и оставила полный нежности поцелуй на его губах.
‒ Я хочу тебя. Ты же видишь, как сильно.
Мой взгляд был откровенным и полностью лишенный хитрости. Я смотрела в его арктические, светло-серые глаза и видела на самой глубине спрятанное смятение. Я подняла руку, намереваясь погладить его по щеке, но едва успела коснуться, как Дэниел перехватил мою ладонь, пригвоздив ее к матрасу над моей головой.
Его лоб слегка нахмурился, а потом, без предупреждения, он двинул бедрами, ударяя между моими разведенными ногами, мощным толчком заполнив меня до самого упора.
Его реакция секунду назад была странной и позже я решила вернуться к этому, но не теперь. Потому что в момент, когда наши тела стали единым целом, все, что осталось – это ошеломительные ощущения, которые только он мог вызвать во мне.
‒ У меня не было романа со студенткой, ‒ сказал Дэниел во время завтрака. Для меня это стало неожиданностью. Мы не возвращались к теме нашей ссоры, которая произошла вчера в доме Старка. Но, похоже, теперь он хотел поговорить об этом.
Я промолчала, но внимательно посмотрела на него, давая понять, что слушаю.
‒ Но была одна девушка, которой я увлекся, когда преподавал в Джуллиарде, ‒ со слабой улыбкой продолжил он.
Я не была уверена, что хочу слышать о его бывших. Даже если там на самом деле не было никаких романтических отношений. Хотя, возможно мне лучше было услышать правду, чем строить догадки.
‒ Что случилось?
Мне было любопытно, почему ничего не вышло, если та девушка нравилась ему. В чем причина?
‒ У нее был парень, и она любила его. ‒ Голос Дэниела звучал бесстрастно, но я не могла точно сказать, не было ли это напускным. Возможно сейчас та ситуация и правда ничего не значила для него. Или он хотел убедить в этом меня.
‒ Я сказал ей, что чувствую, но она решила остаться со своим парнем. Поэтому между нами ничего не было.
Он пожал плечами, продолжая смотреть мне в глаза, но было непонятно, что он чувствует в данный момент.
Могла ли я быть уверена, что все на самом деле было так, или он намеренно искажал правду?
Но для чего ему это? За то время, что я знала его, я могла убедиться в том, что он не являлся лжецом.
Я прочистила горло, прежде чем сказать:
‒ Извини. Я была неправа, и мне не следовало говорить то, что сказала, основываясь на слухах.
Он вздернул брови, повеселев.
‒ Тогда я тоже должен извиниться. Признаю, что моя реакция была… слишком резкой.
Я поднесла чашку с кофе ко рту, пряча за ней улыбку.
‒ Возвращаясь к этому: почему тебя так разозлило, что я отправилась к Старку, не сказав тебе? Конечно, мне нужно было сделать это, признаю, но… ты удивил меня своей реакцией.
Я смутилась, и это было очевидно. Таким образом, я хотела узнать, была ли его реакция вызвана ревностью.
Чуть наклонив голову набок, он улыбнулся.
‒ Думаю, это очевидно, Мика.
Когда с его губ слетело мое имя, все внутри меня с трепетом сжалось. Он делал это как-то по особенному, а его американский акцент странно влиял на меня.
‒ Ревность, ‒ произнес он, когда я ничего не ответила. ‒ Я приревновал тебя к Хамфри. А зная его репутацию, у меня не осталось сомнений, чего он добивается, ‒ помрачнел он.
Я едва сдержалась откровенной радости, услышав его признание. Но упоминание продюсера подпортило момент. Этот человек все еще мог навредить моей карьере, и я не могла не думать об этом.
Дэниел заметил это.
‒ Что такое?
‒ Волнуюсь из-за Старка. Что, если он захочет выгнать меня из постановки?
Дэниел покачал головой.
‒ На этом этапе это будет ошибочным решением. До премьеры осталось не так много времени, лишиться сейчас главной актрисы может повредить всей постановке, и Хамфри понимает это. Кроме всего прочего он еще и бизнесмен, который не хочет терять свои вложения. Помимо этого – не он один принимает решения. Поэтому не думай об этом.
Дэниел внушительно посмотрел на меня, и ему удалось немного унять мое волнение. Слабо улыбнувшись, я кивнула.
‒ Хорошо. Наверное, ты прав. Я не хочу, чтобы сейчас что-то отвлекало меня от роли.
Он вопросительно посмотрел на меня.
‒ Совсем ничего?
Его слова воскресили в памяти события этой ночи, и я почувствовала, как мои щеки теплеют.
