Джун зло и коротко хохотнула.
‒ Вау! Истинная мисс Новак! Ты всегда считала себя лучше меня, да, Мика?
‒ Ты знаешь, что нет. ‒ Я разочарованно посмотрела на нее. ‒ Зачем ты так, Джун?
‒ Вот только не пытайся повернуть все так, будто это я здесь виновата! У тебя этот номер не пройдет!
‒ Я ничего не пытаюсь, Джун! Но ты несправедлива! Признаю – мне не следовало держать отношения с Дэниелом в тайне от тебя, но то, в чем ты меня обвиняешь… Это неправда!
‒ Ваши отношения с Дэниелом? ‒ переспросила Джун с откровенным недоверием. ‒ То есть, хочешь сказать, что не трахаешься с ним за определенные «привилегии»? ‒ изобразила воздушные кавычки она.
‒ Он нравится мне, Джун! ‒ Все больше волнуясь, я повысила голос. ‒ Я бы не стала использовать его, ничего к нему не чувствуя.
Она вздернула одну бровь.
‒ Так, как я использую Хамфри, хочешь сказать?
Арр! Я готова была захныкать от досады и отчаянья.
Откуда в ней было столько неприязни?
‒ Но ты и не отрицаешь, что спишь с Хамфри ради возможности получить хорошую роль. Разве нет?
‒ У меня хотя бы хватает смелости это признать! А ты только то и делаешь, что строишь из себя моралистку, в то время как очень далека от этого.
Я поняла, что наш разговор сейчас ни к чему не приведет. Нам обоим стоило остыть, потому что я была на волоске от того, чтобы наговорить ей гадостей в ответ.
‒ Давай сделаем перерыв. Я не хочу ссориться с тобой, но это случится, если мы сейчас не остановимся, ‒ примирительно произнесла я.
‒ Я вообще думаю, что нам следует разойтись, Мика, ‒ холодно посмотрев на меня, процедила Джун.
‒ Что это значит?
‒ Я хочу, чтобы ты собрала свои вещи и съехала, ‒ не дрогнув, ответила она.
Я поставил фильм на паузу, когда в дверь постучали. Было еще не совсем поздно, но я никого не ждал.
Мика сказала, что проведет вечер дома, и хотя лучше бы она была здесь со мной, возражать я не стал.
Сохранять дистанцию – вот что я старался делать. Мы не могли погрузиться в наши отношения слишком глубоко, не рискуя навредить тому, что для нас обоих было главным, а это был балет. Мне казалось, мы неплохо с этим справлялись.
Но когда я открыл дверь и увидел Мику с чемоданом, засомневался, что все так хорошо, как мне казалось.
‒ Что случилось?
Я отступил, чтобы она могла войти. Ее лицо было слегка покрасневшим, будто она плакала недавно.
Очевидно было, что что-то стряслось, но на какой-то миг мое чертово дыхание перехватило, потому что это с НЕЙ случилось какое-то дерьмо.
Мика отпустила ручку чемодана и сказала расстроенным голосом:
‒ Джун взяла мой телефон и все узнала о нас с тобой. Мы поссорились, и она меня выгнала. Мне некуда идти, так что если ты не против, я останусь у тебя на пару дней, пока подыщу себе что-нибудь. Но если это неудобно, скажи. Я пойму.
Ее дыхание немного сбилось из-за волнения. Она выглядела неуверенной. Допускала ли она мысль, что я прогоню ее?
‒ Ты знаешь, что где находится, так что обойдемся без осмотра.
Я взял ручку ее чемодана и, подняв, отнес в свою спальню.
‒ Спасибо.
Мика вошла следом за мной, улыбнувшись. Ее взгляд выдавал облегчение.
‒ Расскажешь мне, что случилось?
Она кивнула.
‒ Я забыла мобильный дома, когда ушла в театр. Иногда, когда у Джун заканчивается лимит, она берет мой телефон. Думаю, так случилось в этот раз. Возможно, она увидела нашу переписку, потому что теперь она все знает и страшно злится. Она говорила ужасные вещи. ‒ Мика заправила волосы за уши, переведя дыхание. Похоже было, что она вновь готова расплакаться. ‒ Под конец нашей ссоры она сказала, что я должна съехать. Официально квартиру арендует Джун, она живет в ней намного дольше меня, так что теперь мне надо искать новое жилье.
‒ Но тебе не надо думать об этом сегодня, ‒ сказал я, подойдя ближе и положив руки ей на плечи.
Слабая улыбка появилась на ее лице.
‒ Спасибо. Знаю, что уже говорила это, но все равно… Я тебе очень благодарна.
Я почувствовал ком в горле. Она смотрела на меня с таким доверием и признательностью, и это только потому, что позволил ей остаться?
Это был такой пустяк. Я вдруг подумал: а когда в последний раз об этой девушке заботились? И да, я никогда не был тем, кто первым спешит на выручку, а благородство не моя добродетель, но мне хотелось стать тем, с кем она почувствует себя в безопасности.
‒ Все будет хорошо, ‒ пообещал я, притягивая ее к себе.
Я никогда не произносил подобных фраз, если не был уверен в их исполнении. В последний раз, когда я пытался убедить в этом другого человека, все закончилось плохо. Я говорил своей матери, что все будет хорошо, зная, что это не так.
Но в этот момент это были именно те слова, которые надо было услышать Мике. Если человек близок тебе, ты это чувствуешь. А Мика…
Она стала дорога мне, и я не мог этого отрицать.
Я поняла, что все знают о нас с Дэниелом, когда на следующий день пришла в театр.
На меня пялились. Кто-то открыто, кто-то искоса, но теперь наш секрет был известен всем.
А еще люди шептались. Некоторые даже не пытались скрыть этого. Даже от тех ребят, с кем у меня были приятельские отношения, веяло холодом.
