– Ага, запомнила. Второй этаж, главный корпус. – Васса для надежности посмотрела на владелицу (или работницу?) очередной блинной. Женщина средних лет с узким лицом и недовольно сжатыми в ниточку губами.
– Это же картон какой-то буквально… размоченная бумага, а не блины! И карамельная подливка совсем не карамельная, а… сладкая водичка. За что только деньги списали!
– Попробуй вернуть, – предложила Васса.
– Ну, не знаю, – пожала плечами Милана. – Вроде все свежее, не тухлое… просто очень невкусное. Безвкусное! – произнесла она раздельно.
– Тогда просто не доедай. Больше мы здесь, у этой тетеньки, ничего не станем покупать.
– О, смотри, кто там идет? – вгляделась в конец длинной галереи Милана. – Света. И Рэм с ней. Прямо сюда, похоже, направляются.
– Уходим!
– Да, уходим, – засмеялась Милана. Они подхватили тарелки, поставили на столик, с которого их собирала уборщица, и метнулись в другой конец галереи.
Заворачивая за угол, Васса обернулась. Увидела Свету и Рэма, стоящих у прилавка с блинами. «Если бы мы были в хороших отношениях, то я, наверное, предупредила бы этих двоих, что у той продавщицы блинчики невкусные…»
С тех самых пор, как Васса нажаловалась Рэму на Свету, они с Рэмом больше не говорили, только кивали друг другу при встрече. Но Рэм появлялся в цеху с танками довольно часто. Брал пробы и уходил.
Иногда у Вассы возникало ощущение, что Рэм наблюдает за ней. Смотрит издалека, мрачный, как всегда недовольный, словно оценивает ее, что ли. Пытается понять? Но зачем?..
В этом интересе не заключалось ничего такого, что можно было бы трактовать как интерес мужчины к женщине. Наверное, Рэм пытался придумать, как избавиться от Вассы. А хотел он этого, очевидно, не только из-за того, что Вассу ему «навязало» его начальство, а еще из-за Светы. Света ненавидела Вассу. Почему? Неужели за лишний вес?
Кстати, к этому моменту Васса немного похудела благодаря умеренному питанию и постоянному движению, что на работе, что дома. Тетя Поля больше не пекла пироги, а самоотверженно готовила овощи на пару. Весь день Васса проводила на рабочем месте, а там – никаких перекусов, лишь обед в середине дня. Вечерами Васса прилежно шагала на тренажере. В результате таких перемен немного сдулись ее щеки, верхняя часть рук потеряла округлость, чуть втянулся живот, хотя, конечно, до идеала было далековато. До идеала, который проповедовала Света, разумеется…
Васса не имела большого опыта общения с людьми, но наблюдать и думать она умела. Заметила, что ненависть, вот такая, как у Светы, именно что без причины. Она вспыхивает вдруг в первое мгновение встречи двух людей. Бывает любовь с первого взгляда, и бывает ненависть – тоже с первого взгляда.
Однажды Васса ехала в автобусе одна, без Миланы, утром. Утром труднее было встретиться с подругой… На улице все тот же дождь, бесконечный, кажется. В автобусе кто-то шутил на тему того, что теперь времена года изменились, нет больше ни зимы, ни лета, а наступил сезон дождей. Опять эти слухи-сплетни о рыбе-мутанте, которую кто-то где-то якобы видел в городских лужах…
Автобус затормозил у перехода, и Васса, повернув голову, вдруг увидела неподалеку, за окном, Рэма на мотоцикле. Одного в этот раз, без пассажирки. Автобус стоял, и Рэм тоже остановился, даже не догадываясь, что кто-то за ним сейчас наблюдает.
Собственно, почему Васса на него так уставилась. Она задумалась – а он это вообще или не он, ведь не видно живого человека за всеми этими «доспехами». Может быть, в городе есть еще похожий, футуристического и фантастического вида мотоцикл, чей владелец точно так же экипирован. Впрочем, уже всем было известно, что такой мотоцикл в Кострове только у Рэма, почему он так над ним и трясся…
Так что это был точно Рэм.
Ощущение тяжести и одновременно легкости от его тела, его движений. Скрытая энергия под черной экипировкой. Он очень сильный, Васса уже не раз успела убедиться в этом, и ловкий, точно спортсмен… нет, не спортсмен, а циркач, вот. Раньше были распространены цирки, такие общественные места, где выступали дрессировщики с животными. Потом мучить животных стало нельзя, и животные из цирка исчезли, выступали в основном люди, показывая удивительные трюки, но затем и это все пропало, потому что общественность теперь возмущалась мучениями детей, которых готовили с детства на эти роли.
Васса таращилась на Рэма, прижавшись виском к оконному стеклу в автобусе, и вдруг подумала, что, наверное, это интересно – обнимать такого мужчину. Обнимать и чувствовать его… тело? Васса на миг представила себя возле Рэма, и ей даже нехорошо как-то стало, неприятно. Она, конечно, как и всякая взрослая девушка, думала о телесной и физической стороне любви, но не видела себя в роли чьей-то возлюбленной.
А уж представлять себя возлюбленной Рэма – это вообще бред какой-то. Это невозможно.
