– Что ты творишь, Женя? – Таня остановилась в арочном проеме, смотря на партнера настойчиво и с явной злостью. Она пыталась собраться, пыталась выглядеть максимально пугающе, желая заставить Громова раскаяться. Но не понимала, что сама выглядит испуганно под действием обуявших эмоций.
Но Громов не слышал, продолжая смотреть на экран телевизора, по которому уже несколько минут шла реклама. Когда он ещё сильнее сжал ладонь, по стеклянным стенкам стакана побежали трещины, издавая характерный хруст. Татьяна нахмурилась, и злость, кипевшая в ней, на несколько секунд сменилась непониманием.
– Что ты делаешь, Женя? – всё ещё с раздражением в голосе поинтересовалась она, но имела в виду уже не чемпионат мира, а то, что происходило сейчас. – Женя?..
Евгений поджал губы, напрягая ладонь ещё сильнее. В следующую секунду стакан разбился, со звоном разлетевшись в разные стороны на многочисленные осколки, заставляя Татьяну на мгновение зажмуриться и вскрикнуть. Она несмело открыла глаза и посмотрела на Евгения, что всё ещё сидел за столом, усыпанным осколками, часть из которых поранила его ладонь. По руке побежала кровь, тонкими ярко-красными дорожками срываясь с локтя и капая на пол.
– Женя! – громко обозначила своё присутствие Таня. Одна её часть желала помочь, подойти ближе, обработать глубокие порезы. Другая же находилась в истерическом припадке и не желала даже смотреть на Евгения. Хотелось только выяснить причину его поступка и высказать всё, что она по этому поводу думает.
– Уйди, – тихо попросил Громов, только сейчас бросив на неё быстрый взгляд.
Услышанное по телевизору вывело из себя, и он сдерживался из последних сил. Стакан был только началом. От бешенства, клокочущего внутри, хотелось разнести в щепки всё, что было вокруг. И остатком здравого рассудка, голос которого звучал всё тише, Женя понимал, что если Таня сейчас попадется под руку, то беды не миновать.
– Уйти? – оскорбленно уточнила Таня, пытаясь сделать так, чтобы голос не дрожал. – Кто дал тебе такое право, Женя?
Громов разочарованно качнул головой, зажмуривая глаза на несколько секунд. Таня была бы не Таней, если бы послушалась и ушла сейчас, давая ему остыть.
– Какое право? – переспросил он, обжигая партнершу гневным взглядом, а затем опустил его на стол, усыпанный стеклом.
– Решать за нас двоих! Использовать меня! – Таня принялась дрожащими пальцами расстегивать пуговицы пальто, ощущая, как по телу разливается жар, вызванный гневом.
– А ты не решала за нас двоих? – вопросительно изогнул бровь Евгений. – И не использовала меня?
– Когда? – буквально взвыла Таня, очевидно не понимая, на что намекал Громов.
– Когда лгала о плече, – напомнил Громов, поднимаясь из-за стола. Согнув пораненную руку в локте, он направился в ванную. Таня последовала за ним.
– Я хотела как лучше! – в который раз попыталась оправдаться она.
Таня чувствовала себя виноватой за то, что лгала и понимала, что была не права. И всегда боялась, что эта тема, которую они так и не обсудили в спокойной обстановке, рано или поздно всплывет. И она всплыла. Вот только обстановка была совсем не спокойной.
Евгений открыл небольшой белый шкафчик над раковиной, доставая оттуда маленький бутылек с перекисью. Когда он щедро обработал бесцветной жидкостью глубокие порезы на внутренней стороне ладони, кровь вступила в реакцию, образовывая пену и заставляя почувствовать неприятное жжение.
– Ты начала это ещё в Москве, – ядовито напомнил Евгений, всё ещё смотря на ладонь. – И ты, зная, что рискуешь, втянула меня в командник. Ты решила за нас двоих и пошла на риск. Ты использовала меня, чтобы помочь другим.
– Я не использовала тебя! – воскликнула Таня, удивляясь подобному обвинению.
– Использовала, потому что ощутила себя рядом со мной непобедимой, – констатировал Громов, поднимая голову и смотря через зеркало на Таню, что замерла возле двери в ванную.
– Нет! – продолжала оправдываться она. – Я просто хотела помочь!
– За мой счет? – не выдержал Евгений, оборачиваясь к партнерше и обжигая взглядом, в котором было так много гнева, что Тане стало не по себе. Её злость сменилась страхом и вновь показалось, что Громов может вот-вот ударить. – За счёт моего олимпийского золота? За счет многих лет
Таня сделала неловкий шаг назад, ударяясь спиной о белую дверь. Большими, напуганными глазами она смотрела на партнера, в ужасе приоткрывала губы и не знала, что ему ответить. Она была уверенна в том, что в своем нынешнем состоянии он всё равно ничего не услышит.
– Н-нет… – медленно качнула головой сторону она, запинаясь от волнения.
– Да! – впадая в бешенство воскликнул Громов, откидывая в сторону перекись. – Стаса ты бы не потащила в это дерьмо! Со Стасом Олимпиаду ты бы увидела только по телевизору! Потому что без меня ты – никто!
Таня моргнула, чувствуя, как по щеке покатилась слеза. Она видела, что Женя продолжал что-то говорить, пребывая в неистовстве. Видела. Но не слышала больше ничего. Слова «ты – никто», услышанные из уст любимого мужчины, оглушили и парализовали всё тело.
