С этой сладкой мыслью Татьяна заснула, уже видя их с Женей на улочках французского городка и крепче обнимая большую подушку, представляя, что это он.
Утром в комнату к спящей Тане ворвалась мама, с намерением разбудить дочь и расспросить о том, что она только что услышала по телевизору. Верилось в это с трудом, и Таня была единственным человеком, что смог бы объяснить, что случилось.
– Таня! – встревоженно воскликнула Марина Александровна. – Таня! Вставай!
– Ма-ама… – сонно простонала фигуристка, желавшая выспаться даже в ущерб своим пробежкам. – Если там опять что-то про нас с Женей, то я посмотрю пот…
– Таня, он сказал, что отказывается от участия в чемпионате мира!
– Очень смешно, – хрипло ответила Таня, накрывая голову подушкой.
Несколько секунд Марина Александровна ошарашенно смотрела на дочь, отказываясь верить в то, что та была не в курсе такого серьезного решения.
– Таня, это не шутка! – ещё больше испугалась мама. – Это только что показали по первому каналу! Он заявил это в министерстве спорта.
Таня услышала эти слова даже через толстую пуховую подушку. Она резко откинула её в сторону, садясь на постели и непонимающе хлопая ресницами.
– Этого не может быть. Он не мог принять такое решение один, без меня!
Таня переглянулась с мамой и увидела искренний испуг и озадаченность. Мама не врала. Но зачем Громов так поступил с Таней не могла спросонья понять ни сама Таня, ни, тем более, её мама, на которую буквально вчера Евгений произвел прекрасное впечатление.
Татьяна вскочила с постели и взяла телефон. Включив его, обнаружила десятки пропущенных вызов. Среди них были звонки от Мельникова, Ольги Андреевны, Алисы и Ксюши. Видимо, они уже узнали эту новость и не смогли получить никаких комментариев от самого Евгения, а потому бросились звонить его партнерше.
«Женя, ты ведь не мог так поступить со мной? Пожалуйста, Женя!» – судорожно думала Таня, начиная собирать вещи.
– Ты куда? – не понимала мама, следя за нервными и быстрыми передвижениями дочери по квартире.
– Мне нужно в Москву, – тихо ответила Таня, понимая, что если мама задаст ещё какие-либо вопросы, то она просто расплачется, а это было сейчас ни к чему.
Всё, чего сейчас хотела Таня – посмотреть Громову в глаза и высказать всё, что думает о таком поступке. О том, что партнеры не должны так поступать друг с другом. О том, что он так и остался закоренелым эгоистом, долбанным «ледяным королем», которому плевать на мнение собственной партнерши.
В Ванкувере он обещал, что поедет на чемпионат мира. Обещал, что поедет с ней. А что получилось в итоге? «Обкатал» на чемпионате Европы, чтобы использовать на Олимпийских играх. А затем соврал о совместном чемпионате мира. Зачем ему, человеку, которому покорялась эта вершина трижды, покорять её в четвертый раз, особенно после получения главной награды – олимпийского золота?
Дальше Таня стала ему не нужна. Дальше он просто предал её.
Дальше – конец?..
Татьяна подъезжала на такси к Московскому вокзалу и не заметила, как быстро пронеслись за окном улицы родного Петербурга. Она не слышала ни музыки, ни новостей по включенному радио. Игнорировала отвлеченные вопросы таксиста, потому что не слышала и их. В висках пульсировало от бессильной злобы. Она в гневе. Она в бешенстве. Но изменить не может ничего. Евгений решил всё за них обоих, не оставляя Тане ни шанса что-то изменить, ни шанса хотя бы принять решение совместно. Так, как должны принимать решения партнеры.
Таня смотрела на свои ладони, лежащие на коленях, но не видела их. Глаза застилало разочарование. Она полюбила Евгения. Она полюбила их пару. Полюбила то волшебство, что окутывало их каждый раз, когда они оказывались рядом, вопреки их вымышленному оправданию про друзей, про работу, про эмоции.
А Женя поставил крест. На всём.
– И почему вокруг этих бедных фигуристов подняли такую шумиху? – громко возмутился немолодой водитель такси, заставляя Таню моргнуть. – Не хотят ехать на чемпионат, пусть не едут!
Поймав на себе потерянный взгляд Тани, мужчина прибавил громкость радио.
