Машина. Дорога. Стрелка спидометра на 180. Евгений не помнил, как доехал до больницы, как вбежал в реанимацию. Всё происходило так быстро, что мозг не успевал за телом. Громов будто спал и видел худший свой кошмар с тех пор, как потерял мать.
В мыслях судорожно пролетали воспоминания о том, как ему сообщили, что её нет. Он был уверен, что не сможет ещё раз пережить потерю близкого человека. Нет. Он мог пережить многое, но не это.
В голове лишь тугим эхом – будто внутри бетонной коробки – мысль: «Алиса, держись! Алиса, держись!».
На кушетке рыдала Ирина Николаевна в объятиях мужа, поглаживающего по плечу. Громов видел, как он держится ради супруги и не дает эмоциям взять вверх. Это отрезвило на мгновение и его самого.
– Ж-ж… Женя… – еле слышно от слёз произнесла Ирина Николаевна, и руки Евгения несмело легли на её спину. Он хотел облегчить её боль, но не мог. Она душила его самого.
– Как она? – с трудом выдавил из себя Евгений, словно проглатывая лезвия, застрявшие в горле.
– Тяжело. Врачи надеются на лучшее, – ответил её отец.
– Как и все мы, – машинально ответил Громов. Смотреть в глаза родителям Алисы было тяжело. Он нес за неё ответственность десять лет. Он берег её. Не допускал действительно серьезных травм, которые могли бы случиться по его вине. Но сейчас он… Не смог проконтролировать. Не смог отговорить от ночной поездки.
Из палаты вышел врач, и присутствующие в коридоре обступили его. Он стянул с лица повязку, и Громов узнал Степана Степановича, своего старого знакомого.
– Здравствуйте. Вы родственники Калининой?
– Да, – внезапно ответил Громов, – здравствуйте, как она?
Врач секунду помешкал, а затем, видимо, вспомнил того, кто стоял перед ним и когда-то тоже был его пациентом.
– А, Евгений. Не узнал. Должен сказать, если она хотя бы вполовину такая же упрямая, как вы, то шансы довольно приличные.
– Чего-чего, а упрямства у неё больше, чем у меня, – тихо произнес Евгений, пытаясь подбодрить и себя, и всех стоящих рядом…
Сколько раз Громов просил себя не привязываться к людям? Либо они предадут, либо покинут из-за несчастного случая или болезни. Кому, как не спортсмену знать, как хрупко человеческое тело?
Но после потери мамы он привязался сначала к Алисе, а затем к Лене. Ничем хорошим не закончилось ни то, ни другое. Вот только за Алису Громов был намерен бороться. Он заставил себя нажать на кнопку вызова и приложил телефон к уху. С каждым гудком сердце билось всё чаще.
– Женя, – он услышал измученный, усталый голос Ирины Николаевны.
– Здравствуйте, – тихо ответил Громов. – Как она?
– Не приходит в себя, – после долгих секунд тишины, с трудом произнесла её мама.
– Простите меня, – внезапно севшим голосом проговорил он.
– Женя, за что? – искренне удивилась Ирина Николаевна.
– С момента той аварии я не могу нормально спать. Виню себя, что не смог отговорить её ехать поздно ночью в гололед. Простите меня, – голос Громова снова предательски дрогнул, по щеке покатилась скупая слеза. Однако Евгений не чувствовал стыда за эмоции, но был всё же благодарен судьбе, что не разговаривал с Ириной Николаевной лицом к лицу.
