Из гостевого дома Евгений вышел позднее, чем планировал. Заметив, что впереди шли Ксения и Татьяна, в его голове зародился коварный план.
Он почти бежал, быстро перебирая ногами, но старался делать это максимально бесшумно. Ксюша, почувствовав неладное, обернулась назад и увидела партнера подруги. На лице у неё читался немой вопрос, но Громов приложил указательный палец к губам, прося помолчать. Одиночница согласно кивнула и, заговорщически подмигнув Жене, отвернулась, продолжая разговор с подругой. Громов внезапно схватил партнершу за талию и, не опуская её ноги на землю, сделал корявый и торопливый заход на подкрутку.
– Попробуй только! – угрожающе крикнула Алексеева, вцепившись ладонями в его руки.
– Группируйся! – скомандовал он и подкинул партнершу в воздух. Она выполнила в воздухе один оборот, скрестив руки на груди, и Евгений поймал её, крепко прижимая к себе, чтобы показать Тане, что с ним безопасно. Всегда. При выполнении любых элементов. На нормальную подкрутку произошедшее совсем не было похоже, но это уже прогресс для Тани. Она резко выпуталась из его рук, а затем со злостью ударила по плечу.
– Так не поступают, Громов! – разъяренно крикнула она, забирая из рук Ксении спортивную сумку, которую выронила. Повесив ту на плечо, Таня торопливо ушла в сторону катка, оставляя и своего партнера, и подругу.
– Это, конечно, было немного неправильно, – начала Ксения, – но я думаю, что иначе эти страхи из её головы не выбить.
Громов довольно кивнул, радуясь тому, что нашлись люди, которые понимают его методы и даже одобряют их.
– Только не говори Тане, что я на твоей стороне, – попросила его Ксюша, когда они заходили в ледовый дворец.
– Предлагаешь мне роль плохого полицейского, а сама будешь хорошим?..
Татьяна лежала на кровати в своем номере, смотрела в потолок и осознавала, что ноги больше не гнутся. За последние дни она устала, кажется, как никогда в жизни. Раньше она считала себя достаточно сильной фигуристкой и хорошей спортсменкой. Но сейчас поняла, что сильно ошибалась. С бывшим партнером они обычно занимали места в диапазоне от пятого до десятого. На национальном чемпионате. О международных турнирах пара Алексеева/Куликов, разумеется, даже не думала. Их устраивало звание пятой/шестой/седьмой/восьмой пары страны. Только сейчас Татьяна поняла, что все эти годы они катались вполсилы, и она никогда не знала, каково это – кататься среди сильнейших. Она не знала настоящей конкуренции. После того, как Громов волею случая стал её партнером, Тане либо завидовали, либо ненавидели, но все отчего-то были уверены, что она должна быть благодарна судьбе за такой подарок. В Федерации, принимая решение поставить их вместе, никто не захотел узнать, нужно ли ей всё это? Способна ли она это выдержать? Кто она рядом с Евгением? Практически никто. Они оба это знают.
Татьяна мысленно сравнивала себя с водолазом, которого с самого дна резко вытащили на воздух и он попросту не понимает, что происходит. Он сходит с ума от резкой смены давления.
Ни тело Тани, ни разум не готовы к тому, что она испытала здесь, на Олимпе отечественного фигурного катания. Все дни сборов она чувствовала себя лишней и понимала, что занимает не своё место. Она не готова работать, а точнее, пахать так, как делает это Громов. Он заставлял новую партнершу делать это с утра и до вечера. Вчерашний день стал апогеем. Фигуристы были на льду уже в шесть утра. Затем у них был завтрак, общая физическая подготовка, обед, тренажерный зал, ужин, а потом… Снова лёд.
При разучивании программы этот мужчина превращался в зверя. В требовательного, агрессивного зверя, который будет терзать до тех пор, пока Татьяна идеально не сделает дорожку шагов. За малейшую помарку в виде смены внешнего ребра лезвия на внутреннее Евгений был готов убить её прямо на льду, здесь и сейчас, без суда и следствия.
Редкими моментами, в которые Татьяна могла перевести дух, являлись его перепалки с тренером и хореографом. В это время Алексеева удивлялась спокойствию Ольги Андреевны, которая чётко аргументировала свой взгляд на ту или иную позицию, не устраивающую Громова.