– Понимаете, – как можно вежливее пытался говорить Громов, но злые от недовольства глаза выдавали все его эмоции, – этот хват мне неудобен, я не уверен, что смогу удержать равновесие в этой позе и не хочу рисковать.
– Женя, – спокойно отвечала ему тренер, – давай не рубить с плеча. Решение об этом хореографическом переходе мы будем принимать тогда, когда ты попробуешь выполнить его вместе с Таней. Если у тебя не получалось это с Ал…
– К слову о хореографическом рисунке! – перебил Громов, переводя взгляд на хореографа. – Нужно поменять либелу и тодес местами, мне кажется, так будет эффектнее. Вчера я посмотрел запись с чемпионата России, и мне не понравилась текущая последовательность. Выглядит грязно.
– Женя, тогда придется делать лишний проход по площадке в качестве перехода.
– Значит, думайте над тем, как сделать этот проход красивым, – безапелляционно произнес Громов, сильно отталкиваясь руками от борта катка и возвращаясь к Татьяне.
Осложняло текущую ситуацию и то, что короткая программа, которую все эти дни разучивали Татьяна с Евгением, является очень заводной, яркой. Они должны будут «кайфануть», исполняя её под прекрасную композицию Caro Emerald – That Man. В этом минус энергичных программ – нужно быть искренним. Когда фигуристы катаются с натянутой улыбкой – это всегда заметно. Другое дело лирика. Изображать вселенскую скорбь порой даже не приходится – она и так у тебя на лице. Однако и лирические программы имеют свои плюсы и минусы. Но Татьяну уже начало тошнить от этой песни, от всех вращений, поддержек и, в первую очередь, от Громова.
За последние три дня фигуристы успели поругаться, кажется, десяток раз. Евгений ненавидел Татьяну за слабость, а она его – за силу. И только один фрагмент вчерашней тренировки заставлял Алексееву ненавидеть меньше, а уважать – больше.
– Таня! – с борта катка обратился к ней хореограф. – Добавь эмоции!
Единственная эмоция, которую она могла сейчас из себя выдавить – злость. Но это явно не то, что от неё требовалось.
– Таня, ты красивая женщина и ты встречаешь красивого мужчину, – в который раз попытался донести до Татьяны свою мысль хореограф. – Пофлиртуй с ним! Телом в том числе.
Что-что, а тело Алексеевой сейчас хотело флиртовать только если с одеялом.
Громов протянул ладонь. Татьяне отвечать на этот жест не хотелось. Она устала так сильно, что даже смотреть на партнера больше не было ни сил, ни желания. На больших часах, висящих над одним из выходов с трибун, Алексеева увидела, что время уже половина одиннадцатого ночи. И это было очень красноречивое оправдание её усталости.
– Давай попробуем подкрутку? – внезапно предложил Громов.
