– Мы сидели с… – Таня испуганно посмотрела на Громова, даже не зная, как такое рассказать. – С твоей мамой…
Лицо Евгения вытянулось от удивления.
– В белой беседке, в заснеженном саду, – продолжила Таня, полагая, что реакция Громова не подкреплена ничем большим. – Там было очень красиво, но жутко холодно…
Евгений почувствовал, как сердце пропустило удар. Он внимательно смотрел на Таню, ловил каждое её слово, каждый смущенный жест, каждый взмах ресниц.
– Мы ели вишневый пирог, – тихо продолжала она, боясь, что Громов над её рассказом просто посмеется. – Она сказала, что ты его обожаешь и… поделилась рецептом. Как только смогла, я записала в заметках на телефоне, чтобы не забыть…
Громов в безмолвном изумлении смотрел на Таню, переставая моргать.
– А ещё мне кажется, что ты тоже там был, – нахмурилась она. – Я слышала твой голос. Ты звал меня. Ты кричал…
Громов продолжал молчать, теперь переставая дышать. Он вспоминал странный сон и не знал, как такое возможно объяснить. Таня, поймав на себе его взгляд, грустно улыбнулась.
– Что? Уже думаешь, в какой дом для душевнобольных меня пристроить?
– Таня, – хрипло отозвался он, – а что, если я действительно там был?..
Евгений приобнял Татьяну, стоя перед красочным стендом в Зале Славы мирового фигурного катания. Они уже несколько минут любовались их фотографиями и памятной табличкой:
Их включили сюда втроем. Так как Евгений Громов хоть и был талантлив сам по себе, в парном катании не смог бы ничего добиться без своих главных партнерш. С одной он стал абсолютно непобедим и много раз брал вершины чемпионатов Европы и мира, с другой покорил главный, Олимпийский, пьедестал.
Евгений огляделся вокруг, рассматривая стены Зала с высеченными на них именами легенд, пожалуй, самого поэтичного и изящного вида спорта. Он видел среди них тех, на кого равнялся в детстве, тех, кто в свое время вдохновлял его. А теперь тут появилось и собственное имя. История творилась здесь и сейчас. Он видел фотографии великих фигуристов, на которых те были запечатлены ещё молодыми, на пике своей карьеры. Видел их улыбки, их слёзы. И вспоминал свои собственные.
– У меня мурашки, – шепотом призналась Таня, отведя взгляд от имен и чувствуя, как невероятная атмосфера места накрывает с головой. Она перевела взгляд на их с Женей фото с Олимпийского льда, когда он опустился перед ней на колено, склонив голову.
– Алиса раскрыла меня как парника, как профессионала, – вдруг озвучил собственные мысли Евгений, смотря на фото с Олимпийского льда Турина, где они с Калининой обнимаются, понимая, что стали бронзовыми призерами, – но ты, – он перевел взгляд на их с Таней фото, – раскрыла меня как человека, как мужчину, способного любить…
– И как тебе это – любить? – лукаво улыбнулась Таня, оборачиваясь к мужу.
– Это лучшее, что я когда-либо испытывал, – признался Евгений, нежно приложив ладонь к щеке жены. – Я люблю вас, – произнес он, бросив мимолетный взгляд на свои фото с партнершами, – люблю нас, – закончил, оглядев огромный зал, полный величайших имен в истории фигурного катания. Имен, из которых состоял мир удивительного вида спорта. Того самого, частью которого навсегда стали Громов и его партнерши, носившие уже совсем не те фамилии, с которыми побеждали на льду.
– Нужно сделать фото для Алисы, мы обещали, – опомнилась Таня, доставая из кармана джинсовых брюк сотовый. От перелета на другой континент вместе с ними Алисе пришлось отказаться из-за большого срока.
– Ну, вставай, Пирожочек, – засмеялась Таня, пододвинув Громова к стенду, где за стеклом были их костюмы с Олимпийских игр, – улыбнись! Готово, – кивнула она, протягивая телефон обратно. – Посылай Мельникову.
– Ничего я не буду ему посылать, – закидывая ветровку на плечо, ответил Евгений, направляясь к выходу из Зала. – Он знаешь, что выдал? «Посоревнуемся ещё на тренерском поприще» – процитировал Громов. – Он хочет снова взять пару! Сидел бы в своем одиночном, в чем проблема?
Таня залилась смехом.
– Значит, великое противостояние «Мельников-Громов» теперь будет протекать за кромкой льда?
– Похоже на то, – хмуро ответил Евгений, а затем, у самой двери остановился, вновь обернувшись назад, будто прощаясь с этим миром.
– Мы никуда не уходим, – успокаивающе прошептала Таня, положив ладонь на его запястье. – Мы здесь навсегда. Мы навсегда в сердцах людей, что переживали о нас, и навсегда в самом сердце фигурного катания…
