— Здравствуйте, — тихо произнесла она, собирая остатки своей уверенности. — Это Татьяна Алексеева. Я готова дать интервью…
***
7 ноября.
Арсений вышел из ледового дворца, оставив Таню и Илью тренироваться без него. Он не мог спать уже несколько дней. Сначала Мельников решил не выходить на связь с Алисой, чтобы самому всё обдумать, свыкнуться с мыслью о том, что они скоро станут родителями. А затем понимал, что чем больше тянет с разговором и извинениями, тем тяжелее становится начать. Чувство вины крепкими, холодными пальцами обхватывало его за горло, не давая сказать ни слова. Не давая собраться с мыслями и, наконец, встретиться с ней. Но сейчас Арсений был настроен решительно. Больше тянуть нельзя. Он любит Алису. И он хочет на ней жениться. Он хочет и, что самое главное, готов воспитывать их ребенка.
— Привет, — Мельников вздохнул, позволяя губам растянуться в улыбке, когда гудки в телефоне прервались, и Алиса ответила на вызов.
— Привет, — тихо ответила она, стараясь сделать так, чтобы Арсений не понял, что секунду назад она ревела навзрыд, игнорируя косые взгляды прохожих в парке.
— Ты сейчас где?
— Какое тебе дело? — огрызнулась Алиса, вспоминая вопрос Мельникова, который уже несколько дней не выходил из головы.
— Что-то я не припоминаю такой улицы… — задумчиво протянул Арсений. — Ты точно в Москве?
— Очень смешно! — обиженно произнесла Алиса, на последнем слове снова давая волю слезам.
— Я тебя сейчас заберу и мы поедем к твоим родителям, — быстро проговорил Мельников, садясь за руль своей машины. — Только скажи, где ты.
Алиса, до этого неспешно прогуливающаяся в парке, замерла на месте. Из Америки она вернулась десять дней назад, но о своей беременности семье не сообщила. Да и стоило сказать спасибо Министерству Спорта, которое завалило её бумажной волокитой, сразу после её официального заявления об окончании карьеры. Но спасибо можно было сказать ещё и Громову. Так как его уход из спорта и отлет в Канаду перетянул на себя всё внимание общественности. Поэтому в этом плане Алисе было легче. Но не было легче в плане ощущения, будто она потеряла двух самых дорогих для неё мужчин. Громов, не сказав ни слова, улетел на другой континент, безмолвно повесив на неё ярлык предательницы, а Мельников, усомнившись в отцовстве ребенка, ранил ещё больнее.
— Зачем к родителям? — испугалась она.
— Я почти уверен, что ты до сих пор им не рассказала, — губы Арсения растянулись в улыбке.
— О чем? — состроила из себя дурочку Алиса.
— О том, что мы ждем ребенка, а они скоро станут бабушкой и дедушкой, — мягко и с любовью, отчетливо слышимой даже через телефон, пояснил Мельников, аккуратно выруливая с парковки.
Калинина на мгновение прикрыла глаза, чувствуя, как по щекам снова побежали слёзы. Но они отличались от тех, что она лила на протяжении последних дней. Эти были от счастья. От тепла, которое моментально растеклось по всему её телу, окутывая и заставляя вспомнить о том, что она нужна своему любимому мужчине. Она любима.
— А мы ждем? — Алиса открыла глаза и включила свою природную вредность. Арсений заставил её понервничать, так теперь она заставит его сделать то же самое.
— Да, — сдерживая смех, ответил он, — а ещё у нас скоро свадьба, дорогая Алиса Мельникова.
Её губы на мгновение приоткрылись. Разум не успевал за слухом. Что он там только что сказал? У неё слуховые галлюцинации или…
— Ты… — медленно протянула она. — Ты только что позвал меня замуж? По телефону?!
— Так ты не назвала мне свое местонахождение! Что мне, безумно влюбленному, ещё остается?
— Рижский Сад, березовая аллея! — протараторила Алиса, а затем услышала в телефоне заливистый смех.
— Так бы сразу!
***
10 ноября, Ванкувер, Канада.
Евгений стоял у большого панорамного окна в его квартире, располагавшейся в одном из небоскребов. Ночной Ванкувер клокотал под его ногами, переливаясь яркой иллюминацией. Оживленные даже после полуночи дороги, подобно светящимся артериям, тянулись между высокими домами, пролегали вдоль набережной реки Фрейзер и берегов длинного залива Беррард. Жизнь в городе второй по величине страны никогда не утихала. По крайней мере, так выглядело из окна новой квартиры Громова. Её ему выбирала Эми. Она никогда не была у него дома на Арбате и не представляла, как сильно попала в точку. Вид из его московской квартиры, конечно, не был таким впечатляющим, не давал возможность видеть живописный, даже на фоне урбанистического конгломерата небоскребов, залив, но по общему настроению был похож на тот, что был перед его взором сейчас. Жизнь на Арбате тоже никогда не утихала. Она всегда шумела и мерцала яркими огнями.
