— Я не думала, что она вообще это вздумает! — продолжила тараторить Лена, радуясь, что теперь Жене стал небезразличен их разговор. — Ведь когда она ушла от тебя, на неё тоже полилось много негатива, но она правильно отреагировала. Она просто молча пережила эту волну, но тебя она, похоже, любит больше, чем себя…
— Что случилось, Лена?! — Громов заметно повысил голос.
— Она заявилась на главный федеральный канал, на передачу, где обсуждали известных спортсменов, уехавших заграницу. Сам понимаешь, кто им подкинул эту идею, и про кого говорили большую часть передачи…
Громов понимал, что Лена намекала на него. Но на это сейчас было плевать.
— Что с Таней?
— Она заявилась туда и рьяно защищала тебя, говоря, какой ты сильный спортсмен, как много ты принес стране и всё в таком духе.
Евгений зажмурился, мысленно выругавшись на любимую женщину, занимавшую его мысли.
— И теперь, — продолжила Лена, — все обсуждают, какая у тебя любящая девушка, но какая она при этом плохая спортсменка, ведь она совсем «не патриот»! Ей не нужно было вообще поднимать голову, пока всё не утихнет, но…
***
14 ноября.
Алиса сидела на диване в квартире Арсения, куда переехала окончательно. Теперь её жизнь становилась совсем другой. В ней больше не было сумасшедшего тренировочного и соревновательного графика, не было огромной физической и психологической нагрузки. Была любовь. Было счастье. Была подготовка к предстоящей свадьбе.
— Ты уже думал, кого позовешь свидетелем? — издалека начала она, пробегаясь взглядом по списку врачей, которых необходимо было пройти из-за беременности.
— Да, — отстранено кивнул Арсений, сидя рядом и просматривая на планшете новостную ленту, читая обсуждения опрометчивого интервью Тани. — Это будет Влад.
Алиса на мгновение расстроенно поджала губы. Она полагала, что у Мельникова ещё не было кандидатуры на эту роль. Она совсем забыла про его хорошего знакомого из числа российских пловцов.
— А ты ему уже сказал об этом? — с последней надеждой поинтересовалась она, посмотрев на профиль будущего мужа.
— Только собирался, — Арсений встретился с ней взглядом. — А что?
Губы Алисы растянулись в глупой улыбке. Мельников непонимающе смотрел на неё несколько секунд, но затем до него дошел её хитрый план. Она хотела, чтобы свидетелем стал Громов.
— Ни за что! — воскликнул Арсений, а затем взял из её рук перечень врачей.
— Что ты делаешь? — возмутилась Алиса, пытаясь забрать список обратно.
— Смотрю, есть ли здесь психиатр, — ответил он, — судя по всему, тебе он необходим. Как ты могла подумать, что я позову Громова? После всего? После драки?
Алиса апатично, будто была виноватым ребенком, опустила голову, пытаясь придумать хоть какое-то оправдание для Жени. Ей очень хотелось, чтобы он был рядом с ней на этом торжестве. И ещё ей очень хотелось свести его с Таней, которую она планировала позвать на роль своей свидетельницы. Но ничего не получалось и поэтому действовать пришлось совсем иначе. Алиса резко скинула с ног плед, а затем поднялась с дивана и, обиженно вздернув нос, вышла из комнаты.
— Если ты действительно любишь меня, — донеслось с кухни, — то ты сделаешь так, как я хочу! Вообще-то, я ещё и беременная!
***
— Что, прости? — хрипло произнес Евгений, с трудом открывая глаза. Арсений, набирая Женю, совсем забыл о разнице во времени, и о том, что когда в Москве два часа дня, в Ванкувере четыре часа ночи.
Мельников ещё раз повторил свою просьбу, правда легче от этого Громову не стало. Даже днем он воспринял бы такое, мягко говоря, с удивлением, не говоря уже о ночи.
— Сильно я тебя головой о стену приложил, похоже… — хмуро ответил он, вспоминая драку в Америке.
— Женя, — серьезно произнес Арсений, которому этот разговор тоже не приносил никакой радости, — этого хочет Алиса. Она скучает по тебе. Ты ей дорог.
Громов молчал несколько долгих секунд. Он тоже скучал. По всем им.
— И если она действительно дорога тебе, — начал Мельников, используя тот же прием, который использовала на нём сама Алиса, — то ты сделаешь это ради неё. Мы оба её любим. Давай сделаем её счастливой в этот вечер.
— Я буду.
Арсений выдохнул с облегчением и уже собирался завершить разговор, но Евгений решил поинтересоваться:
— А кто будет свидетельницей?
Мельников набрал воздуха, чтобы ответить.
— Ну, просто, — не дал сказать ему Громов, решив отвести от себя подозрения, — есть такая традиция — чтобы брак молодоженов был крепким, свидетель и свидетельница должны…
— Моя сестра, — оборвал его Мельников, пытаясь придать голосу максимальную строгость.
Евгений разочарованно вздохнул.
— Понял, — добавил он. — Похоже, вашему браку не суждено быть крепким…
***
Таня вернулась домой с неудачной тренировки и устало откинула в угол прихожей спортивную сумку. Сегодня она озвучила Арсению то, что давно хотела. Она боялась ехать на финал гран-при в Канаду, а потому предложила отказаться от участия в нем. И её тренер, и партнер в одну секунд разозлились. Они понимали, что Таня не хочет летать в Ванкувер по одной простой, очень высокой причине. Громов.
