Евгений стоял предельно близко, томно смотря на неё и с трудом сдерживая себя. Он понимал, что если начнет целовать её сейчас, то и возьмет тоже здесь, в лифте. С момента их первой и единственной близости прошло больше полугода, и Громов понимал, что ему может очень сильно сорвать голову от одного только прикосновения к ней. Но Таня этого не заслуживала. Как не заслуживала и того относительно грубого секса, что случился после победы на олимпийских играх. Таня заслуживала нежности. Любви. Самых изощренных ласк, заставляющих тело и душу буквально плавиться. И Евгений мог их дать. Оставалось лишь немного совладать с животной натурой, просившейся наружу.
Внутри Тани всё сжалось, она мысленно отсчитывала оставшиеся этажи и ждала пронзительного «дзинь», как ждёт атлет выстрела из сигнального пистолета.
21, 22…
Таня задержала дыхание и прикрыла глаза с готовностью приговорённого к расстрелу.
Дзинь.
Таня медленно открыла глаза одновременно с дверьми лифта. Евгений протянул ей свою раскрытую ладонь, и она вложила в нее свою. Такое простое прикосновение, которое когда-то было для них необходимым, рабочим и… рутинным. Но, тем не менее, никогда не надоедало. И каждый раз, как сейчас, запускало по телу волну тепла.
Громов вёл её вдоль коридора, к своему номеру. Редкие, но широкие шаги Евгения и частые шажки Тани нарушали тишину верхнего этажа отеля. Громов открыл дверь и впустил её внутрь. На столике возле кровати стояла ваза с большим букетом ярко-алых роз.
— Мне? — только и смогла сказать Алексеева, недоуменно смотря то на большие сочные бутоны, то на лицо Евгения, который снял с себя пиджак, небрежно бросив его на спинку стула.
Громов кивнул в ответ.
— Я, — начал он, подходя к панорамному окну, откуда открывался прекрасный вид на ночную Москву, которую продолжал укрывать снег, — я не знал, что ты будешь на свадьбе. Вернее, я ожидал этого и, — он понизил голос, — надеялся.
Таня приоткрыла губы, абсолютно не зная, что сказать. Её не покидало ощущение, будто всё это не с ней. Будто это какой-то сон. Она несмело подошла к Жене, обнимая его со спины и утыкаясь носом куда-то между лопаток, вдыхая родной аромат парфюма, по которому ужасно скучала.
— Я даже стих сочинил, — усмехнулся Евгений, положив свои ладони поверх хрупких ладошек Тани, лежавших в районе его торса. — Не без помощи Сергея Есенина, конечно, но всё же.
— Расскажешь? — Таня отстранилась от его спины, отмечая, что Женя сегодня не перестает её удивлять. Исключительно в приятном смысле этого слова.
— Как-нибудь в другой раз, — улыбнулся он, снова притянув Таню к себе и поглаживая её спину. — Меньше всего сейчас мне хочется читать стихи…
— А больше всего? — несмело поинтересовалась она, кажется, предполагая ответ и, будучи прижатой к Жене, ощущая недвусмысленный намек на его возбуждение.
— Тебя, — горячо выдохнул он, понимая, что больше не может себя сдерживать.
Евгений начал целовать Таню, попутно справляясь с молнией на платье, после чего то сразу же упало к её ногам. На мгновение он разорвал поцелуй, бросив оценивающий взгляд на соблазнительное бордовое белье с кружевом. Татьяна победно, но всё же смущенно улыбнулась, опуская глаза.
— Мне? — передразнил её он, вспоминая реакцию на букет.
— Я, — начала она, добавляя в голос стальных нот, свойственных Громову, — я не знала, что ты будешь на свадьбе. Вернее, я ожидала этого и, — она на секунду замолчала, — надеялась.
Евгений покачал головой, с трудом сдерживая смех и восхищение, которое вызывала у него эта маленькая, но неимоверно очаровательная и безбожно сексуальная женщина. Он подхватил её на руки, а затем рухнул вместе с ней на постель. Таня оказалась сверху, и он с радостью отвечал на горячие поцелуи желанных мягких губ, позволяя холодным тонким пальчикам справляться с пуговицами на его рубашке. Он медленно провел ладонями по линии её тонкой талии, чуть сжимая её и наслаждаясь мягкостью кожи, растягивая долгожданный момент, будто был ребенком, наконец получившим желанный подарок. И он знал, что под этой соблазнительной оберткой из кружева Таня ещё прекраснее.
Он хотел быть сегодня другим, хотел быть мягким, заботливым, трепетным, но Таня, своими требовательными и нетерпеливыми поцелуями и прикосновениями, а также быстрой «расправой» с ремнем брюк, ясно дала понять, что, на самом деле, она, так же, как он, больше не может терпеть. А нежности и прелюдии… На это у них впереди ещё будет время. Они оба в этом были уверены.
***
Таня проснулась, но не торопилась открывать глаза. Вчерашний вечер и ночь были прекрасны настолько, что сейчас ей очень не хотелось обнаружить себя в полном одиночестве в статусе Золушки, оставшейся без принца и хрустальных туфелек. Таня немного поворочалась, и её сердце тревожно пропустило удар. Однажды ей довелось проспать в одной постели с Громовым и, как бы она ни старалась, забыть это было сложно. Она знала, что Женя занимает добрую часть кровати, учитывая его рост и телосложение. И сейчас она не смогла его нащупать. Его нет.
