Сейчас Рита была окружена заботливыми людьми: подруги, парень, его родственники, отец. Только на душе все равно было тоскливо. Пенные волны разбивались о камни, лучи яркого солнца проникали в желтеющую листву деревьев, покрывая асфальт замысловатым узором. Потеряв счет времени, Рита наслаждалась уходящим летом. Скоро наступит октябрь – ее любимое время года. Тайга Приморья станет величественной и торжественной, осенью леса преображаются в яркие картины экспрессионистов. Раньше семья Риты каждый октябрь выбиралась в лес, чтобы собрать ягоды, грибы и кедровые шишки, а иногда просто нарвать разноцветные листочки и в зимнюю стужу собирать из них гербарии. Но уже второй год Рита не вспоминала про любимое занятие детства.
Нахлынувшие мысли тисками сдавили грудь. Она быстро достала телефон, чтобы позвонить отцу. Во всем мире не существовало человека, который бы любил ее сильнее папы. Наконец девушка начала это понимать. Но вот уже несколько месяцев тот не возвращался домой. После его отъезда они созванивались почти каждый день, отец был бодр. Но в последнее время брал трубку через раз, а потом долго не перезванивал, отвечал уклончиво и старался больше спрашивать, чем говорить. Рита чувствовала что-то неладное, но разбираться не хотела. А самое главное – он стал высылать меньше денег. Это серьезно беспокоило ее, но отец утверждал, что из-за кризиса зарплату задерживают и это временно. В глубине души Рита стала что-то подозревать. Сегодня он снова просто не взял трубку. Тоска черной тучей нависла над девушкой.
В такие минуты всегда хочется кого-то обнять, да так, чтобы души коснулись друг друга, а не просто тела. Хотя у Риты был парень, его объятья не приносили утешения.
Раздумья прервал вибрирующий телефон, на экране высветилось «папа».
– Алло!
– Доча, привет!
– Как ты? Давно не звонил.
– Ты уж меня, доча, прости. Некогда. Все дела, дела.
– Понятно.
– А я приеду на днях. Ближе к выходным.
– Так скоро! Ты не предупреждал. Но я рада, очень рада. Я соскучилась, пап.
– Я тоже, родная, я тоже.
Рита отключила телефон. На душе стало легко. Она надеялась вернуть их отношениям радость и спокойствие. Может, даже удастся уговорить отца отправиться в лес. Без мамы, конечно, будет не то, но ему пойдет на пользу. А Риту такие прогулки всегда успокаивали. «Я и учебу могу пропустить, сессия не скоро, можно уехать хоть на целую неделю. И от Олега отдохну», – рассуждала девушка.
Все дело было в ирисах, в этих знойных бутонах из цветочного магазина. Они были другими. Слишком яркими, насыщенный синий цвет был чересчур сочным и интенсивным. Необычная форма, замысловатое сплетение лепестков – все было особенным. Казалось, что само солнце коснулось этих цветов, оставив на них яркий желтый луч. Именно такой была и мама Риты, утонченная женщина с тихим, скромным характером, но при этом особенная. Она не устраивала сцен, никогда не кричала, а из любого конфликта выходила достойно. Самое главное – она всегда искренне и безмерно любила мужа, впрочем, как и он – ее. Из ее уст никогда не было слышно ни единого плохого слова в адрес папы. По крайней мере, рядом с Ритой. Все размолвки были скрыты за дверью спальни. А еще она всегда ждала супруга из долгой командировки, в душе умоляя Бога, чтобы с ним ничего не случилось. Но, какой бы сильной и сдержанной женщиной она ни была, голубоглазые ирисы выводили ее из равновесия. Некогда любимые цветы превратились в ее семье в символ разлуки. Когда отец Риты приходил с букетом синих ирисов, виновато мялся на пороге как неприкаянный, не зная, с чего начать разговор, становилось понятно, что его снова срочно вызывают на работу. У него была репутация хорошего, непьющего работника, его уважали и ценили. К тому же он никогда не подводил начальство и по первому зову выезжал в любой регион. Мама стойко переживала разлуку, мужественно выдерживала любое испытание. Но каждый раз, когда в доме появлялись ирисы, она не могла сдержать слезы.
В день возвращения отца Рита снова навела порядок и приготовила вкусный обед. Когда в дверь позвонили, она радостно побежала по коридору, снова ощущая себя ребенком. Она открыла: на пороге стоял отец и держал в руках ирисы. Рита широко распахнула глаза, не понимая, что происходит.
Мамы уже нет, перед кем этими цветами извинялся отец, перед ней?! Он едва вернулся, за что ему просить прощения, дочь ничего не понимала. Рита отступала по мере того, как приходило понимание. Отец медленно вошел в дом, прикрываясь букетом словно щитом. Он снова стоял у двери и, как раньше, переступал с ноги на ногу, не зная, как начать разговор. Обычно после этого следовало:
– Дорогая, так получилось…
Рита разглядывала отца. Что-то изменилось. Только сейчас она поняла, что он словно помолодел, одежда на нем была новая и выглаженная, ни бороды, ни усов, ни запаха сигаретного дыма. Он был похож на пожилого жениха.
– Доча, так получилось… – комок в горле не дал ему продолжить, поэтому он просто протянул Рите цветы.
Проклятые ирисы!
