– Это очень тяжело – знать, что тебя никто не ждет дома, словно ты никому не нужен. – Рита зажмурилась, вспоминая один из осенних дней, когда она бродила по городу до поздней ночи, лишь бы не идти домой. – Приходишь, а там пусто, эта пустота проникает в тебя и поселяется в твоей душе. Нет никакого желания там находиться, хочется бежать, оставаться в толпе незнакомых людей как можно дольше, лишь бы снова не оказаться в этой тишине.
Тяжело сглотнув и закусив губу, Рита сдерживала слезы. Она сцепила пальцы, ее взгляд блуждал по светлому ковру, она уже знала следующую фразу.
– Представь, пожалуйста, что ты проживешь в одиночестве всю оставшуюся жизнь, что с этим ощущением пустоты и боли ты будешь каждый день приходить домой, каждую ночь засыпать одна, а утром одна просыпаться. В твой пустой и холодный мир никто уже не вторгнется ни через месяц, ни через год. Никогда. Вся твоя жизнь будет дорогой на работу и обратно домой, где никто тебя не ждет. Представь это.
Рита молча качала головой. Она не хотела рисовать себе эту картину, потому что в ней увидела бы не себя, а отца. Как, сгорбившись от долгой и тяжелой работы, он идет домой. В окнах темно, во снах – тоже. Да он и не спит, а, закрыв глаза, слушает тишину в одиночестве. Ночи в его мире долгие, дни пролетают быстро, а выходные длятся бесконечно. Редкие встречи с родными уже не приносят радости. Он один, и так теперь будет всегда. Словно, потеряв жену, умер и он сам, и теперь у него больше нет права на счастье.
Олег по глазам видел, что Рита все поняла. Она поняла это еще там, дома, в ворохе лепестков ирисов, но он помог ей это осознать.
Мужчины сидели друг против друга за маленьким кухонным столом, за которым Рита когда-то в детстве завтракала и проливала чай на школьную форму. Олег локтями опирался на деревянную поверхность. Сомкнув пальцы в замок и приложив их к губам, он пристально смотрел на отца Риты. Папа сидел полубоком, локоть одной руки на столе, вторую ладонь он положил на колено, визуально занимая больше пространства, придавая себе значимость. Он смотрел в пол, разглядывая трещинки в линолеуме. Рита металась между ними, наливая чай и рассказывая про японскую традицию чаепития и прочих интересных фактах, но ее никто не слушал. У мужчин были дела поважнее.
– Я хочу жениться на Рите. – Тон Олега был бескомпромиссный, Рита поперхнулась японским чаем и уставилась на него, но, услышав, как отец шумно набирает в легкие воздуха, она покрылась мурашками. – Разумеется, сначала она должна окончить университет.
Отец медленно выдохнул, но не сказал ни слова.
– А пока я хотел бы, чтобы Рита переехала ко мне. У меня небольшая квартира, но нам двоим места хватит. Позже я планирую купить жилье попросторнее, у меня серьезные планы. – Олег слегка наклонил голову, ожидая ответа.
Отец прокашлялся и оглядел неожиданную пару. Рита в панике сжимала горячую кружку с чаем, краснея от неловкости, но не смогла возразить ни отцу, ни Олегу.
– Мне нравятся твои планы. Ты серьезный парень. Поживем – увидим. Но переезжать дочери к тебе я не разрешаю. – Отец строго посмотрел на Риту. Девушка словно язык проглотила, таким она отца еще не видела, впрочем, как и Олега. Она даже представить себе не могла, что они оба способны на такое противостояние.
– Что именно вас беспокоит в связи с переездом? – Олег умел задавать правильные вопросы.
Мужчина недовольно хмыкнул, но крепких слов избежал. Надо было держать марку.
– У нее есть свой дом, вот пусть она здесь и живет. Никакого переезда быть не может. Я запрещаю! – голос был грозным.
– А меня беспокоит, что она подолгу остается одна и возвращается с учебы по темным улицам и подъездам. Ночует в одиночестве. Случиться может всякое, я переживаю в первую очередь о ее безопасности. Со мной она будет под защитой, я буду ее провожать и встречать. А если вас волнуют расходы, то как мужчина я полностью беру их на себя.
Отец с грохотом опустил кулак на стол. Рита вздрогнула от неожиданности, чай расплескался и слегка обжег тонкие пальцы, но она даже не шелохнулась.
– Ты что, товар покупаешь? – взревел отец. – Я свою дочь могу сам обеспечить и поставить на ноги. Она у меня одна, все, что у меня есть, и ты ее получишь только законной женой, а не сожительницей.
Олег не был готов к такому повороту. Судя по рассказам Риты, отец был слабым, мягкотелым тюфяком, и он надеялся быстро поставить его на место. Но будущий тесть оказался кремень, хотя это только радовало. Хороший отец – надежная опора в будущем, а его любовь к дочери объясняла, почему Рита выросла именно такой.
Молчание было недолгим. Олег знал, чего хочет, и не собирался отступать.
– Тогда предлагаю назначить дату свадьбы. – Он не терял самообладания и говорил спокойным тоном, лишь добавил ноток учтивости и приподнял уголки рта, изобразив улыбку.
Отец опять ухмыльнутся: он не был образован, как Олег, но нутром чувствовал, что тот хитер, хотя его радовало, что мужчине небезразлична его дочь.
– Это решать не мне. Доча, обдумай все хорошенько.
