После смены ребята собрались у бара посчитать деньги, они решили помочь Рите закрыть счет. Она не верила своим глазам, многие отдали большую часть заработанных за день чаевых, кто-то был более сдержан, но ни один человек не остался в стороне. Это была минута огромного счастья: Рита никогда бы не подумала, что ребята, которых она даже не знала несколько месяцев назад, станут для нее семьей, поддержат в трудную минуту. В тот вечер она узнала, что такое взаимовыручка, товарищество, дружба и бескорыстие. Многое надо было переосмыслить.
Через две недели, увольняясь, Рита устроила в баре через дорогу небольшую вечеринку, где всех угощала, благодарила и обнимала. На прощание коллеги подарили ей сережки: одна в виде штурвала, а вторая – якоря. Как сказали друзья, первая сережка поможет найти верный путь, а другая не даст забыть, где ее дом.
Очередная сессия в жизни Риты показала ей, что необязательно все знать, чтобы получать хорошие оценки. Там, где невозможно было выучить, приходилось хитрить. Если материала было так много, что писать шпаргалки было бесполезно, Рите помогала Таня. Там, где не помогало вообще ничего, в ход шли мольбы, слезы, флирт и обаяние. Все зависело от пола, возраста и строгости преподавателя. Но если раньше Рита пришла бы в восторг от таких манипуляций, то теперь ей было стыдно. Она считала, что выпрашивать оценки унизительно, особенно если ты их не заслужил. Но многие из них шли в диплом, поэтому деваться было некуда. Рита дала себе обещание, что в следующем году будет заниматься усерднее.
Ее часто навещал отец. Он всегда приезжал один и привозил много гостинцев от Веры Георгиевны. Рита радовалась возможности побыть наедине. Она уже ничего не имела против женщины, но ей было приятно провести время вдвоем с папой. Это понимала и Таня, которая всегда закрывалась в комнате после приветствия.
Для Риты это были минуты тихого счастья. Они сидели на старом потертом диване, в теплой квартире, в которой прожили долгие годы. Дочь спокойно прижималась к отцовскому плечу, рассказывая смешные истории, которые с ней произошли. В эти моменты она могла вернуться в прошлое и почувствовать себя ребенком, счастливым и веселым. Рита могла болтать без умолку, ей хотелось поделиться с отцом всеми, даже самыми мелкими, событиями. Папе тоже всегда было что рассказать, но все его новости обычно укладывались в несколько предложений. Поэтому он слушал не перебивая, лишь иногда гладил Риту по голове. Он любил откровенность и детскую наивность дочери, но в душе все ждал, когда та станет взрослее. Эта идиллия между отцом и дочерью сохранялась только наедине, в присутствии Веры Георгиевны отец и Рита, словно сговорившись, вели себя сдержанней. Девушка сама не могла понять, почему бывает такой отстраненной в доме женщины.
Приехав к ней в гости за сутки до отлета, она скромно сидела в стороне, пока Вера Георгиевна хлопотала по хозяйству. В квартире старого кирпичного дома ничего не изменилось с той новогодней ночи.
– Ритуль, моя хорошая, кушай хорошо, бери все, что стоит на столе. Теперь ты не скоро нормальной еды поешь, – женщина, как обычно, встречала богатым выбором.
– Я же не в Африку еду, там тоже есть супермаркеты, буду покупать продукты и сама готовить, – успокаивала девушка Веру Георгиевну, доедая ее фирменный салат.
– Все равно там еда совсем другая. Вот увидишь. Ты там осторожнее будь, обязательно руки хорошо мой, мало ли какая зараза там.
Рита украдкой поглядывала на молчаливого отца и посмеивалась. Она никогда не переживала из-за таких мелочей и верила, что Штаты встретят ее добродушно. Но женщина не унималась, давая советы и упрашивая быть осмотрительнее. На прощание она всучила Рите два пакета еды, девушка отнекивалась, не везти же это в Америку, но женщина стояла на своем.
– Вечером с подружкой поешь, вдруг у вас вечеринка будет, а если нет, курочку утром покушаешь, завтрак не придется готовить, – приговаривала Вера Георгиевна, упаковывая контейнеры и стеклянные банки с едой. Спорить было бесполезно.
За все время отец не проронил ни слова. Уже в дверях он нашел в себе силы попрощаться:
– Вера все правильно говорит. Будь аккуратна, не потеряй документы, не ходи по ночам, не доверяй незнакомцам. Все-таки это другая страна, другая культура. – Он подошел, обнял дочь и уже шепотом добавил: – Совсем большая стала. Не верится даже, сама за границу едет.
Рита скромно улыбнулась, она еще сама не осознавала, что завтра пересечет океан. Перед выходом он сунул ей в руки конверт с деньгами.
– Папуль, мне хватит того, что ты мне уже дал, к тому же и сама немного заработала. Поэтому оставь деньги себе.
– Нет, – отрезал отец суровым голосом, – моя дочь в чужой стране не должна ни в чем нуждаться, это тебе на экстренный случай, если вдруг понадобится подстраховаться.
Рита обняла его, сунула конверт в дальний карман и, гремя посудой, покинула дом Веры Георгиевны.
