Между нами война полностью

Он опозорился перед чистым созданием, в которое беззаветно влюбился… Он шагал куда угодно, но только не в гарнизон…

Через некоторое время отчаявшийся Таррос сидел один на мысе и угрюмо смотрел на море до самой ночи, обдумывая свою шальную беспробудную жизнь…

Эрис же шагала, и глаза ее выражали отчаянное разочарование, скорбь, злость на саму себя – много парней сходят по ней с ума, и она знает и не принимает это. Это отвратительно ее сущности. Но её природная глупость и доброта заставила симпатизировать матерому виды видавшему человеку. Эрис ненавидела себя. Ненавидела низких людей и их образ жизни. Ненавидела нравственный упадок. Ненавидела безумно любимого Тарроса. Эрис брела к тете – она решила занять двадцать монет до зарплаты, что будет через месяц.

Эрис постучалась и позвала Георгиуса.

– Сестра, заходи, не стой там. – попросил добрый кузен, пахнущий ужином.

– Спасибо, но нет, дорогой братишка, я не в настроении разговаривать. – и действительно, вид у девушки был удрученный, даже – убитый. – Я пришла взять в долг так, чтобы это было тайной. Попроси у тети и скажи, что Эрис получит следующую зарплату через месяц. – попросила она.

Через некоторое время вышла тетя, обняв и поздравив племянницу. Она протянула ей монеты, на пять больше. Эрис была благодарна ей. Она поблагодарила Татиан и отправилась на соседнюю улицу к себе.

Эрис повернула на темную дорогу – здесь густые зеленые кроны нависали особенно сплоченно. Эрис уже почти дошла до дома, как услышала голос Персиуса:

– Карор бест! *Стой на месте (здесь и дальше – перс. разгов.)* – приказным тоном крикнул он, приближаясь.

– Чи мегуй? *говори, чего надо* – нагло ответила Эрис, обернувшись.

– Аз кучой омади? *откуда идешь* – поинтересовался он, и в его глазах отпечатывалось сумасшествие. – Занятия давно кончились, где ты была?!

– Кори чи ту! *не твое дело* – сгрубила Эрис, разворачиваясь.

– Ман кор дорам, медони? *нет, мое дело, знаешь* – он схватил ее за предплечье.

– Хайуон! Ту – дар назари ман ранги саг шуди. Аввал ту мисли ака буди ба мана, неки хозир дига одам шудай. Дили ту сьёх шуд, накап мана, даста бигирд! *Скотина! Ты предо мной – подобие пса. Это раньше ты мне был, как старший брат, только сейчас ты – другой человек. Твое сердце стало черным, не трогай меня, убери руку!* – крикнула Эрис, дернувшись. Она смотрела на него, как на врага.

– Барои чи ту мана нагз намебини? *ну почему ты меня так ненавидишь? * – взгляд его был похож на взгляд Антонио. – Ман тура чи кор кардам? *что я сделал тебе? *

– Потому что ты – Персиус. Вот и все. Нет причин. – ответила Эрис. – Ты не сделал ничего плохого. Ман кардам кори баъд… Ты гунохкор нести. Неки фукут дар осмунай. *это я ошиблась, я горько ошиблась, сделав опрометчивый поступок… А ты не виноват, только вот ты слишком спесивый. *А я ненавижу таких задавак, как ты, так что – до свиданья!

– Ты – глупая! Акыл надори! Ту – кури! Ту роста ай чап фарх намени *У тебя нет ума! Ты не разбираешь – где зло, а где добро!*… – его голос был жалким.

– Отвали, Персиус. Не давай мне советов, пусть тебя не волнуют мои проблемы. Время, когда мы были друзьями, ушло навсегда. Это хорошее прошлое, которое ты сам перечеркнул. Я тороплюсь. – буркнула Эрис, не смотря на него. Вид у Персиуса был такой, будто бы он сейчас расплачется.

– Ну и иди, девона! Бра, бра даф шав!!! *дура! иди, иди, прочь от сюда!!! * – закричал он, вылупив огромные черные глаза.

– Худут девона, фахмиди? Худут акыл надори, девона бе акыл. *Сам ты дурак, понял? И это у тебя ума нет, безмозглый придурок. * – прорычала Эрис, быстро уходя. – Ты даф мешай! *И это ты сгинешь прочь! * – крикнула по-детски оскорбившаяся Эрис, бывшая сегодня не в настроеньи с кем-либо разговаривать, а он остался стоять посреди дороги, тяжело дыша и смотря ей в след, пока она не завернула к себе.

– А-а-а!!! – он рассек воздух кулаком. – Ман дустат медорам! *Я тебя люблю! * – крикнул он, но Эрис уже не слышала его. Она зашла домой. – Ман дустат медорам… *Я люблю тебя… * Я сам во всем виноват… – добавил отверженный Персиус уже шепотом. Из глаз его пошли горячие слезы обиды.

Эрис вошла домой – бабушка уже хотела скрыться в саду, как начала:

– Что пришла, звякая своими железяками, переодеться нельзя было? – завела она.

– Я забыла… – виновато ответила Эрис, оглядев себя.

– Иди, переоденься! – приказала она.