Вот тут, у обочины, на черном обугленном полене сидит старый тощий рыбак, без стеснения обнявшись со своими удочками, словно с самым ценным богатством мира. На его морщинистом, красном от солнца и морского ветра, лице выражалась печаль, что неудивительно – ведь для рыбалки было уже слишком поздно, и клёв будет, но скудный.
Проезжали торопливые всадники и телеги, с гулом проносившиеся мимо, поднимая пыль, высохшую после холодной росы.
Лавочники и ремесленники встречались ей, чьи скудные деловые владения высовывались прямо из собственных ворот.
Эрис шла и невольно рассматривала, не подавая вида, эту богатую характерами утреннюю палитру, постепенно отвлекшись от мыслей о Тарросе.
Но, приближаясь к гарнизону, ее смущение снова заговорило о себе. Отчего-то ее дыхание то и дело перехватывало. Эрис держала замотанный в серую колючую бечевку цветной тряпочный кулек новенького платка, который был отвергнут бабушкой. Эрис намеревалась отдать этот дорогой подарок Тарросу для его сестры, так как больше не имела желания кому-то что-либо дарить. А Каллиста была милой благовидной женщиной, не сделавшей ей ничего плохого, даже – наоборот.
Зайдя в ворота, Эрис обнаружила, что солдаты Ираклионского-Кандийского отряда уже разминаются, в то время, как её ребята пока еще отсутствовали. Тарроса не было.
Одевшись в доспехи, принесенные с собой, Эрис решительно направилась к командиру, захватив кулек и деньги. Она не желала разговаривать с ним, и поэтому заранее написала записку, в которой говорилось о подарке Каллисте и о своём долге.
Подойдя к его рабочей комнате на первом этаже, Эрис громко и резко постучала костяшкой указательного пальца. Ее ноги стали ватными, а дыханье спирало. Но она осталась собранной.
Никто не ответил.
"Странно, что такое? На поле нет, тут нет… Ну да неважно, мало-ли где может быть. " – думала Эрис, продолжая настойчиво тарабанить.
"Хорошо, простите, командир, но так даже лучше…" – мыслила она, аккуратно, но наглядно громко отперев не запертую на замок дверь, чтобы не выглядеть вероломно.
Эрис осторожно, словно боясь увидеть что-то лишнее, вошла, опустив взор, и, ускорив шаг, направилась прямо к рабочему столу. Она резко положила сверток с запиской и свой маленький долг. Вздохнув облегченно, она так же резко обернулась, желая как можно поскорее уйти отсюда.
Эрис оцепенела, увидев Тарроса, внезапно вошедшего в дверь. Его глаза встретили её. Он удивился, смотря на Эрис. Ей вмиг стало невероятно стыдно. Она почувствовала себя невоспитанной преступницей. Её уши и лицо залились густой багровой краской стеснения.
– Здравствуйте. Я долго стучала, но Вас не было. Я ничего не трогала здесь, я пришла вернуть долг. Он на столе. Спасибо. – пролепетала она, виновато понурившись и подняв развернутые ладони к плечам, словно демонстрируя, что они пусты.
Тарросу показалось это смешным. Он стоял около порога.
– Да я и не подумал, что ты что-то взяла. – Эрис насупилась. – Да не волнуйся ты так. – он слегка улыбнулся, не желая ставить ее в затруднительное положение.
– Я могу идти? – спросила она, не смотря в его сторону. Она хотела, чтоб Таррос отошёл от выхода, но не решалась попросить.
– А ты торопишься? Твои подопечные сегодня опаздывают. – сказал он. Его глаза были пристыженные, но военная выдержка не позволяла истерить.
Она промолчала, не зная, что сказать.
– Я хотел разъяснить вчерашнюю ситуацию. – неуверенно начал Таррос, не смотря на неё. Он тёр вспотевший затылок своей ладонью.
– Я не понимаю, Вы о чём? Все нормально. – без чувства отрезала она. Эрис смотрела на порог комнаты, словно хотела выпрыгнуть, подобно кошке.
– Ты прекрасно знаешь о чем я… – ему было не по-себе за то, что он так опозорился перед этой ранее точно не видевшей подобного, девушкой. Его голос звучал неуверенно. Он был готов провалиться сквозь землю. Таррос посмотрел на Эрис. Он увидил силу её взгляда. Это напугало его.
– Ах, Вы о том неприятном человеке, в окружении тех, которых и женщинами-то назвать язык не повернется?! – Эрис осмелела. В её взоре читалось негодование и недовольство.
– Ты знаешь, Эрис… – тихо и виновато начал он, смотря на открытые пальцы своих свежезапыленных ног, но она перебила его:
– Нет, не знаю! Командир Таррос, меня абсолютно не волнует, чем Вы занимаетесь в свое свободное время. Это, как я считаю, совсем не моё дело. Это Ваше личное дело, как проживать свою жизнь. Делайте всё, что хотите. – она говорила эти слова, и в её взгляде и голосе читались нотки обиды и разочарования.
– Ну Эрис, хотя бы выслушай меня! – его голос зазвучал жалко и отчаянно. Таррос знал, почему так разнервничался. Стыд топил его. Он хотел бы уверить Эрис, что все не так, как ей показалось, но, к сожалению, все было с точностью наоборот. Его солдатская жизнь, в которой Таррос не нашел себе достойную спутницу для души, была, конечно же, пересечена с неприятными для совести моментами. В узких кругах такое поведение не то что не осуждалось, даже, поощралось. Но встретив и узнав чистую Эрис, он понял, насколько это отвратительно.
