На протяжении трех дней они с Георгиусом старались от чистого сердца. На поле ее периодически подменял Никон, а Персиус и Ахиллес, как две гадюки, тайно плевались ядом.
Эрис с кузеном старались не оставлять командира одного. Она выходила из комнаты и братишка по её приказу обтирал и переодевал Тарроса, и, когда это было нужно, помогал вставать и сопровождал.
Таррос был бесконечно благодарен за то, что за ним так хорошо ухаживают; он хвалил приготовленную для него еду. Его организм был крепок, и болезнь отступила.
По прошествию четвертого дня Эрис отправила Георгиуса домой, сказав, что догонит, а сама решила попрощаться с Тарросом, зайдя еще раз. Дверь была открыта. Командир уже сидел за столом и что-то писал.
Она постучалась.
– Эрис, заходи. – встав, он почтенно кивнул и начал разговор первый:
– Я поправился благодаря вашей доброте. Спасибо вам обоим. Спасибо тебе, Эрис. – он смотрел на нее нежно и преданно. Эрис после этих слов потупила взор. – Я не привык, чтобы обо мне кто-либо проявлял заботу, даже Алессандро. Прости, что я доставил тебе столько хлопот. – виновато сказал он.
– Все, больше не надо благодарить. Ухаживая за Вами, я испытала огромное удовольствие. – ее глаза загорелись и, пересилив стеснение, она взглянула на Тарроса. Он смущенно улыбнулся.
– Эрис, ты ненавидишь меня за мои проступки? – тихо спросил он.
– Я пришла сказать Вам, чтобы Вы впредь не вспоминали о том нехорошем случае… – голос Эрис звучал таким тоном, какого Таррос еще не слышал. Это взбудоражило его сердце. – И Вы изменитесь, я верю в это. – ее голос звучал умиротворяюще. Она смотрела на него с уверенностью и что-то еще ласковое на дне ее глаз робко пробивалось наружу.
– Ты всё еще считаешь меня нечестивцем? – он задал контрольный вопрос, смущенно опустив взор.
– Если бы я Вас считала таковым, я бы не лечила Вас. – тихо выдавила Эрис. – Спокойной ночи… – не дожидаясь его ответа, Эрис быстро выбежала. Ее сердце громко стучало, и лицо заливало буйной бордовой краской.
Таррос выглянул в окно. Сумерки сгущались. Эрис всё же оглянулась и дружелюбно помахала ему. Командир счастливо рассмеялся, но она, поспешив догнать Георгиуса, идущего домой, уже не увидела этого. А, может быть, она не заметила его нарочно…
Эрис и Георгиус разошлись по домам.
Эрис поужинав с бабушкой, искупалась после тяжелого рабочего дня и легла спать, как ни в чём не бывало.
Она, так мечтательно и невинно, зная, что ни одно живое существо не сможет проникнуть ей в душу, представляла образ и аромат Тарроса. Эрис вспоминала, с каким вниманием и заботой стирала его вещи, запах которых казался ей сладким. Она незаметно уснула.
Только-только задремав, девушка проснулась. В окно светила полная луна, и грех было не подобраться поближе и не налюбовавшись вдоволь, уснуть. В соседней комнаты крепко спала бабушка, громко храпя. А Эрис, прошмыгнув мимо тихо, как мышка, отперев и закрыв за собой дверь, осторожно вышла на залитый серебром тихий двор.
Эрис уже по-привычке быстро забралась на крышу дома и блаженно растянулась на еще сохранившей солнечное тепло черепице, глядя в торжественные небеса.
Вот так забравшись ночами тайком на крышу любила она вдыхать ароматный навеваемый с побережья морской ветер, лежать на ветхом крытии и вглядываться в глубокое посеребрянное звездное небо. Ничто и никого – мощь и гармония Вселенной…
Но не только Эрис не спалось в эту прекрасную ночь. Командиру не давали покоя события последних дней. Он крутился с боку на бок, и ему представлялось лицо улыбающийся Эрис. Он не мог забыть, как самоотверженно она ухаживала за ним. Он вспомнил, что будучи в бессознательном состоянии его ноги были омыты Эрис, но, поразмыслив, решил, что это его глупая выдумка. Он смотрел в окно, из которого дул легкий ночной ветерок и струился лунный свет. В конце концов, не выдержав, Таррос соскочил и поспешно вышел во двор лагеря. Казармы спали, часовые на посту тоже. В другой раз бы он дал всем взбучку, но не сегодня. Таррос зашел в купальню и окатил себя прохладной водой с ног до головы, желая смыть наваждение. Но тщетно… Он смыл только остатки болезни, и, подзарядившись, бодро зашагал обратно в комнату, чтобы переодеться. Затем, нарядившись снова вышел и направился в конюшню к Сириусу, разбудив его.
Сириус обрадовался. Он как обычно, преданно тыкался мордой в Тарроса. Командир запряг его, решив просто прогуляться с другом до моря. Выйдя из ворот, он сел на коня.
Какая ночь! Тишина и умиротворение. Луна, звезды, свежесть и тихий шелест ветра. Он медленно вел Сириуса по улицам, наполненными пением соловьев и цикад. Вдохновленный всем этим, Таррос решился пойти к дому Эрис, местонахождение которого вояка, естественно, без труда выведал заранее с помощью следаков. Он натянул поводья и ускорил ход. Его сердце бешено билось в груди – "А, что если? А вдруг?»
