Между нами война полностью

– Стой! – старец прокричал на греческом. – Стой!!

Таррос обернулся.

– Иди сюда. – он выскочил, в спешке надевая на толстые войлочные носки обувь, затем подбежал и схватил его под локоть. – Ступай к нам, ступай к нам, кто бы ты ни был —

Странник, паломник или изменник,

Тысячу раз нарушитель обетов, —

В наш караван не потерявших надежду. (Дж. Руми)

Таррос покачал головой и пошел в дом, ведомый человеком.

Они вошли внутрь.

– Мир тебе. – произнесли вставшие люди. До этого они сидели в кругу и беседовали. Это была сдержанная комната, в которой почти что ничего не было. Несколько медных ламп, расставленных посреди помещения лили тусклый и теплый свет. Маленький очаг в углу освещал жилище. Люди сидели на большом ковре. Все они выглядели скромно и доброжелательно. Тарросу вселил доверие их вид.

– Садись, добрый человек. Замерз, наверное. Выпей горячего чая. – он налил из маленького чайника напиток и подал Тарросу. На мужчине была надета джубба без пояса. Вышитые рукава спускались к чаше. – Согрейся. – Таррос протянул обветренные и озябшие ладони.

– Спасибо…

За окном начал звучать азан. Их было несколько. Они сливались и звучали невероятно красиво. Долго и протяжно. Душа Тарроса вздрогнула.

– Ну ты пей пока. Угощайся. А мы помолимся. Хасан, *Хусам-ад-Дин (преемник мауляны Джалоллидина Руми)* принеси-ка гостю поесть. Будь добр и щедр.

Один человек, ровесник Маулена, засуетился и вскоре около Тарроса был поднос с ужином.

Люди, а их было около пятнадцати, встали в ровные ряды. Таррос косился на них. В его тоскливых глазах отражались блестящие змейки очага и ламп.

Они начали молиться. Его поразило то, что мужи побросали свои дела и начали поклоняться прямо на месте.

После земных и поясных поклонов они почитали певучие строки на арабском и провели руками по лицу. Все это время Таррос внимательно наблюдал действия сарацин. Его это завораживало. До этого он видел только степенно молящихся молодых воинов Эрис.

– Милый гость. – человек подошел и сел подле. – Позволь спросить твоё имя.

– Меня зовут Таррос. И я – заблудился по этой жизни. – хозяин заметил, что тот и не прикоснулся к угощению.

– Все мы – скитальцы в этой жизни. – Начал мужчина. Он внимательно всматривался в его глаза. – На что ты летел? Ты был мотыльком и летел на свет. А когда этот свет погас, ты впал в отчаянье.*(Руми)* Нужно, чтоб твой свет был здесь. – он указал на грудь Тарроса. – Есть душа, в которой и следует искать свою суть. Ищи драгоценность, сокрытую в горе тела. О, бредущий друг мой, изо всех сил ищи. Однако ищи не вовне, а внутри себя.

– Я… Я обидел одного человека. И теперь плачу за это великую плату. – тихо говорил Таррос.

– Мой друг. Этот мир – горы, а наши поступки – крики: эхо от нашего крика в горах всегда возвращается к нам. – Слова истины попали в самое ядро.

– Я сожалею. – произнес Таррос. – Я причинил страдания, разрушил всё. Поверил в слухи… Как последний дурак, зная, что сплетни – враньё. – сокрушался он. Сама поза, в которой он сидел, ведала об унынии. Они сидели по-восточному, Таррос поник плечами, сутуло склонившись над руками с чашей. – Я не смог побороть гнев…

Мужчина улыбнулся и начал медленно выговаривать. Его выразительная интонация притягивала слух:

– Когда бы доверяли не словам,

А истине, что сердцем познается,

Да сердцу, что от истины зажжется,

То не было б предела чудесам.

Пророк говорит, не тот силён, кто кидает на лопатки соперника. Силён тот, кто справляется со своим гневом и держит себя в руках.

Таррос покачал головой и произнес:

– Она была моим единственным утешением. Я не желал от этой жизни ничего. Хотел быть с ней. Мои действия привели к ее смерти… После этого я потерял себя. – поделился Таррос, не смотря на него. Человек ответил, продолжая улыбаться:

– Кого на веки покидает друг,

Тот, как ни голосист, смолкает вдруг.

Хотя напевов знает он немало,

Нем соловей в саду, где роз не стало.

Влюбленный – прах, но излучает свет

Невидимый любви его предмет.

И всякий, светом тем не озаренный,

Как бедный сокол, крыл своих лишенный.

Все мы принадлежим Господу, друг мой. Колесо жизни не остановить.