Таррос покачал головой. Его ресницы слиплись от слез. Он поцеловал Эрис в глаза. Короткий всхлип вырвался из груди мужчины. Он взял Эрис на руки, как хрупкий цветок и встал. На лице Тарроса окаменела маска боли. Он аккуратно положил ее на носилки. – Мы понесем Эрис сами. – сказал он, отказавшись прикрепить одр к лошади. Малик понимающе кивнул. Таррос не хотел глядеть на мертвых зверей, убивших его Эрис. Он поднял с земли окровавленную стрелу. Таррос со всех сил выбросил ее в струящиеся воды реки.
Эта траурная процессия молча отправилась в Баяты.
Заключительная глава второй части и этого романа.
Звук барабанов гремел по округе. Это была тревожная дробь. Дробь, возвещавшая несчастье.
Воины медленно вошли через ворота стойбища. Взволнованный народ начал стекаться к главному проходу. Таррос не чувствовал ног. Он знал, что он куда-то идет. Но не понимал, просто выполняя действие и не задумываясь о том, что делает. Он не мог думать. Не мог соображать. Все эти лица, смотрящие на них. Неужели на его плече тело его женщины? Нет, этого не может быть. Это слишком сурово. Даже для него – человека, привыкшего к лишениям.
Пока они шли, перед глазами мелькали его несбывшиеся мечты: Эрис родила ему крошечного сынишку, вот они с Эрис обнимают их общих детей, отец тренирует и учит отроков хитростям воина, дает наставления, счастливая мать заботится о них. Эрис целует супруга. Он ощущал ее теплые объятия. Чувствовал благоухание ее волос и кожи. И он снова начинал плакать. Боль была физическая – ему мерещилось, что с него сдерли кожу, а нутро наполнили горящими углями. Ничто не успокоит его ни сейчас, ни потом. И ничто не излечит его.
Как долго он ждал её, его милую Эрис. Он вспоминал, как когда-то взял на руки маленькую милую девочку с необычными глазами. И кто бы знал, кто бы мог рассказать ему тогда, что эта девочка вырастет и приручит его мятежное сердце. Что именно она согреет его и подарит спокойствие. Что именно та бойкая девушка, скрывавшая свое красивое лицо под строгим шлемом, откроет ему глаза на некоторые вещи и сделает его лучше. Кто бы мог поведать, что посредством этой женщины Аллах наставит жестокого храмовника на истинный путь. Кто бы мог рассказать, что эта жизнь будет бесжалостно пинать их по углам этого мира и что им суждено будет встретиться здесь, на чужбине? Кто бы мог рассказать ему, что его нежную и ласковую Эрис убьют так, убьют дикие звери?
"
Гонимый Шайтан нашептал в его ухо слово «Если». Проклятый Аллахом непокорный джинн вводил убежденного Тарроса в отчаянье. Сначала он рассорил супругов, а это его самое важное дело, ибо весь мир зиждится на слове "семья".
Таррос повторял Истиазу
– Малик! Сынок! – мама Амина кинулась к ним с платформы. – Аббас! Тюркют, Арслан! Не молчите!
Малик остановил шествие. Они опустили носилки и Таррос сам приоткрыл лицо своей жены. Мама Амина дико вскрикнула. Фатима, Мария, Нуркыз, Агейп, Беркут – все они уже были здесь. Таррос сел около ее головы и закрылся ото всех рукой, молча вытирая слезы. Проклятые змеи в лице Айдын бея и его дружков тоже были среди увеличивающейся толпы.
– Кто? – спросила рыдающая Фатима.
– Монгольские нукеры… – ответил Малик бей. Он отошел от них, приказывая солдатам идти на кладбище и готовить могилу.
Люди начали подходить и прощаться с Эрис. Они со скорбными лицами сочувствовали вдовцу. Малик бей вернулся со знаменем Баяты. Он укрыл им воительницу, оказав честь.
Таррос посмотрел на ее личико, медленно скрывающееся под флагом – оно по прежнему было красивым и свежим. Он не мог вытерпеть эту адскую муку. Таррос громко зарыдал. И ему не важно, что столько глаз наблюдали за ним. Он склонился и уткнулся лбом в изголовье носилок, у ее лица. Он содрогался в судорожном плаче. Уверенный мужской голос, ставший таким жалобным. Никто не посмел остановить этот порыв. Никто не посмел обмолвить и слова.
