– Нохой! – он согнулся, кружась от рези в глазах. Войны бросились за ней. Было бы глупо затеять схватку – Эрис прыгнула на Йылдырыма и начала перебираться через ледяную речку.
Ее сразу же подстрелили в спину. Стрела разила поясницу и вылезла из живота. Эрис-Дина страшно вскрикнула, но не упала. Она смотрела на торчащее окровавленное острие. Несусветная боль пронзала её. Дина коснулась пальцами наконечника, запачканного в алой жидкости. Она свалилась с коня в воду. Ее сразу же схватили за шею и потащили обратно. Главарь с красными глазами швырнул Эрис к стволу дерева. Он начал бить ее лицо. От боли и осознавания пришедшего конца она не могла сопротивляться. Это парализовало ее. Она не кричала. Только непокорный взор нагло смотрел – глаза в глаза. Нукер схватил ее за затылок и приблизился.
– Тварь! Наша армия понесла ущерб из-за тебя! Твой поганый муженек привел тысячи рыцарей! И ты, и он – поплатитесь за это сегодня! Я, ноян, сын князя всех князей Элчжигитея, обещаю тебе – все непокорные умрут, а покорившиеся будут нашими рабами! – он нащупал стрелу на пояснице и выдернул ее, продемонстрировав Эрис. В глазах ее потемнело. Нукеры сзади начали паниковать – подоспели тюрки.
Яростная баталия и победа отомстит врагам, но не вернет павшую жертву. Дина не могла больше стоять. Она не чувствовала ног, ее уши заглушались, в глазах стало зеленеть, ее мутило, и тело потихоньку съезжало по стволу дерева. Холодный липкий пот выступил на коже. Дикая боль лишала рассудка, но закаленная воительница Дина привыкла терпеть лишения – она держала еще не разделенного с ней малыша, сквозь пальцы быстрым ручьем текла горячая кровь… Набравшись последних сил, она подала голос, боясь, что в разгар битвы муж просто не услышит. Она уже знала, что остался всего лишь миг…
Братья беспощадно рвали жестоких неверующих монголов на куски.
– Таррос! – выдохнула она. Этот ослабленный крик пронзил его душу. Он с лязганьем бросил оружие. Он смотрел на нее…
И все понял.
Она позвала его, чтобы успеть проститься. У нее больше не осталось сил, чтобы даже встретиться взглядом…
Аббас подбежал к жене и она упала на его руки. Ее лицо, вся она была в горячей, дурманящей, крепко пахнущей крови.
Ее умышленно безжалостно ранили в живот, прямо в их общую маленькую жизнь…
Эта страшная рана в материнском чреве изливалась кровью. Потный и пыльный, он рухнул на землю, в ужасе наблюдая. Его разгоряченное в битве сердце бешено колотилось, он знал, что на этот раз не в его силах чем-либо помочь. Он держал свою руку на ее окровавленных руках, на зияющей ране, на крошечном, ребенке.
– Я ухожу… – она с усилием распахнула глаза, пытаясь удержать их открытыми. Ее ресницы слиплись от крови. – Прости меня, я всего лишь хотела всегда быть с тобой…
– Эрис! Дина, любимая моя жена, не сдавайся. Что мне делать без тебя?! Как я буду жить? – его голос зазвучал отчаянно, в нем было столько скорби и безосходности…
Из его глаз градом посыпались слезы. Он смотрел на нее, желая насытиться, упоиться и навсегда запомнить ее пока что живые черты.
– Терпи ради Него и Он соединит нас… Не плачь Аббас, не плачь, радуйся. Я ухожу к Аллаху. Я поняла одно – пока на Свете, созданном Богом не будет Его закона, счастья не будет… – Таррос прислушивался – слабый голос еле выходил из ее груди.
– Дина нет, что ты такое говоришь… Я люблю тебя, люблю! Ты будешь жить и родишь моего сына, Эрис, открой глаза! Открывай! Эрис! – он легонько тряс ее, толкая своим лицом в бледную щеку, все же осознавая, что всё безнадежно.
– Она уходит. Аббас, брат… – Арслан подошел. Они одержали победу. Но они опоздали – плата высока. Альпу тоже больно, его переполняет скорбь приближающейся утраты, но приходится осознавать, что это – последний раз, когда воин видит любящих супругов вместе.
– Нет, Арслан, Эрис! – она в последний раз с усилием открыла свои красивые очи и сквозь боль четко произнесла:
– Я люблю тебя мой Таррос, мой Аббас. Я всегда любила только одного тебя. Прости меня за всё. Я вечно буду ждать тебя там… Я люблю тебя, умереть в твоих объятиях – высшее благо… – их пальцы сплелись. Эрис тихо плакала и начала шептать, смотря сквозь супруга:
– Ашхаду ан ля иляха иляЛлах, уа ашхаду анна Мухаммадан абдуху ва расулюх.
В тот же момент Он почувствовал, как легко вышла ее душа. Взгляд Дины направился вверх, наблюдая за ней. Ее тело обессилело и отяжелело…
Мгновенье.
Перед глазами промчалась вся его жизнь. Вся их жизнь. Первый взгляд в Кандии.
Первая и далеко не случайная встреча на причале.
Времена менялись, менялись места действий, но их чувства – этот великий Божий дар, Его главное знамение не менялось никогда.
И вот – один момент, и ты остаешься один.
И это наяву… Это на самом деле происходит с тобой.
Воины… Их израненные сердца привыкли хоронить больше, чем просто сослуживцев. Таррос много раз видел глаза умирающих – и друзей, и врагов, и нейтральных людей.
Но ее смерть… Лучше много раз умереть самому, чем потерять часть самого себя. Тот, кто испытал эту поистине невыносимую боль, тот поймет Тарроса.
