– Всё, что я смог придумать, так это развести тебя на поцелуй. Взять и просто развести тебя. Если бы я не хотел быть вчера с тобой, то меня бы не было. А я не могу оторваться. Мне хочется говорить с тобой, рассказывая тебе о себе так много. Меняться для тебя. Я не знаю… это какое-то безумие. Я не создан для отношений. Я придурок, каких поискать надо. Но ты делаешь меня чем-то большим, чем я есть. Ты говоришь мне то, что я слышу. От других не слышал, а от тебя слышу. Я думал, что вчерашняя ночь закончится иначе. Но получилось дерьмово. Я специально напоил тебя. Я хотел, чтобы ты не соображала, перестала видеть Эда, а видела меня. Только меня. Я провоцировал тебя, и ты сдалась. Я держал себя в руках до последнего, напоминая себе, что якобы помогаю тебе. Но всё пошло к чёрту, когда ты испуганно целовала меня и просила о большем. Я хотел дать тебе это, и дал. Я ни о чём не жалею, потому что мне понравилось. Мне всё понравилось. Рвоту тоже понравилось отмывать, но давай больше не повторять подобного в ближайшее время? Мыть тебя понравилось. Ухаживать за тобой понравилось. Делать что-то для тебя понравилось. Вся суть в тебе, кроха. Между нами что-то проскочило, когда ты набросилась на меня с кулаками из-за татуировок. В ту ночь что-то случилось, и оно продолжается до сих пор. А теперь мы можем пойти к тебе домой, чтобы я убедился в том, что ты в порядке, и отправился спать? Я едва стою на ногах. Я или пьян, или умираю. Пока не понял, но я впервые за всю свою жизнь испытываю что-то к девушке и не называю её цыпочкой. Я запомнил твоё имя, а это для меня уже прорыв. Домой пошли, а? – Гарри переводит взгляд за мою спину, и его глаза такие грустные. Он словно сдался или сломался сейчас, чтобы признаться во всём. Переступил через свою гордость или крутость. Он сказал мне то, чего я не ожидала услышать. Мало того, это меня шокирует и радует. Я никогда не представляла того, что однажды буду стоять напротив так сильно изменившегося Эда и понимать, что, кажется, тоже ревную и хочу немного больше, чем у нас было.
– Хорошо, – тихо нарушаю тишину.
Гарри кивает и, опустив голову, идёт по улице в одних шортах и сланцах. Догоняю его и следую рядом.
Может быть, правда, так бывает? Ты знаешь человека всю жизнь, а потом он показывает себя настоящего, которого прятал из-за каких-то только ему понятных причин. Он не убегает. Не бросает. Не отходит в сторону. Он, наоборот, выходит вперёд, и это восхищает. Конечно, сказано было достаточно, чтобы супиться и обижаться, но мне уже не пятнадцать, и всё стало крайне серьёзным. Я сама не хотела взрослеть и, наверное, вела себя рядом с Гарри, как глупый подросток. Да, с Эдом я была другой. Сильной и уверенной в себе, но постоянно злой на него за всё, что мне не удавалось сделать. А сейчас я чувствую себя другой. Я тоже меняюсь, и мне нравится Гарри. Он мне очень нравится. Он нравится мне так сильно, что я боюсь потерять его в прошлом. Я не знаю, что буду делать, если он вновь превратится в Эда. Я не хочу этого. Оставить бы его себе навсегда. Такого странного и эмоционального.
Нахожу своей ладошкой руку Гарри и слабо сжимаю её. Он поднимает голову и оборачивается ко мне. Улыбается, но устало. Улыбается, и я отвечаю тем же. Это так невероятно и так хорошо. Мне хорошо рядом с ним, когда не нужно напоминать себе об Эде и зацикливаться на этом, как и на Лоле.
– Так между вами с Лолой, вообще, ничего не было? – Осторожно шепчу я. Не знаю, можно ли уже спрашивать что-то или говорить.
– Ничего. Я пытался однажды. Не получилось. Я думал о тебе и о том, что ты сказала мне. Она стала другом. Скорее, приятельницей, с которой можно поговорить о том, что меня волнует. И она любит своего бывшего. Так что, ничего у нас не срослось, – пожимая плечами, отвечает Гарри.
– Но вы… хм, вы целовались, – напоминаю ему.
– Да, было дело. Такое случается. Люди целуются, чтобы выплеснуть куда-то эмоции или поддержать свою модель поведения.
– Тебе нравилось это?
– Да. Она хорошо целуется… – хочу убрать свою руку из его, но он сжимает её крепче.
