— Когда было объявлено о начале военной кампании в сфере Торады, император пригласил к себе во дворец меня, в числе других столичных докторов и доцентов в области биофизики, — рассказывал Протор — Мы тогда ещё не знали зачем, и во дворце многие из нас, включая меня, были впервые. Нас ознакомили с правилами, согласно которым никто не должен притрагиваться к императору и к его одежде, если Его Сияние соизволит подойти. Непозволительно окликать его, если тому захочется ходить среди нас по тронному залу. На протяжении всего приёма он так и делал, давая поручения лучшим, на его взгляд, учёным работать над созданием военных новшеств, необходимых его флоту для выполнения тех или иных задач. Когда он в очередной раз прошёл мимо меня, я заметил, как из-под его одежд упало металлическое колечко. Я подобрал его и собирался отдать императору, но вспомнил обо всех тех запретах. Убрав находку в карман, я глядел на одежды Его Сияния, и всё думал, частью какого элемента на них оно могло являться? На обычное кольцо оно было не похоже, скорее на плоское вытянутое звено какой-то цепи, должно быть, довольно большой и крепкой. Тем временем, у меня в кармане оно начало шевелиться, точно живое, хотя не было тёплым, когда я его подобрал, и на ощупь ничем не отличалось от твёрдого металлического предмета. После приёма все разошлись по домам, а я со всех ног помчался в лабораторию…
Ребята увидели на дисплее, как в этой самой лаборатории, бывший доцент Протор проводит опыт с небольшим металлическим звеном, которое ведёт себя, как живое создание.
— Оно не боялось, ни высоких температур, ни предельно низких, вода была ему не страшна, но и не нужна, — рассказывал им учёный — А спустя какое-то время, по мне неизвестным причинам, с обеих сторон у него образовались два дочерних кольца, которые вскоре объединились с ним, подобно звеньям цепи. Тогда я ещё не знал, что это было началом худшего в моей жизни кошмара, я назвал его Крикос, что значит звенья. Мне удалось выяснить, из чего оно состоит, и молекулярная природа у него оказалась на редкость сложной. У него не было, ни клеток, ни генов, а его молекулы представляли собой некое соединение золота и ещё какого-то неизвестного мне элемента, которое сохраняло и металлический блеск, и твёрдость, но при этом могло быть и эластичным.
Он показал отрывок, на котором цепочное существо было извлечено им из очередной склянки с концентрированной кислотой, пояснив, что оно ведёт себя осознанно, быстро учится, и имеет волю, и даже мстит, когда ему что-то не нравится. Хотя кислота ему была не по нраву, точно ребёнку мыло и таз с водой, вреда она ему никакого не наносила.
— Пока кольца было три, я чего только с ним не делал! — признался учёный — А позже заметил, что крайние его звенья отращивают не по одному, а сразу по три кольца. И те, в свою очередь, объединившись в цепочку с ними, тоже стали отращивать дочерние звенья, пока каждая из ветвей не достигла в длину девяти колец. Когда же это случилось, концы разветвились снова, но теперь уже, в каждом из выросших ответвлений, звеньев насчитывалось…
— Двадцать семь? — догадалась Аня.
— Да, — со вздохом произнёс Протор — Но, как я уже сказал, Крикос обладал сознанием, и быстро всему учился. Вскоре я узнал, что он способен преломлять свет, за счёт своего золотистого окраса, и даже создавать из него объёмные иллюзии, чтобы прятаться от меня. Ему очень нравилось это делать. Вот, например, на этом отрывке, вы видите, как этот малыш притворяется моей табуреткой.
Он указал на дисплей, и немного перемотал вперёд. Ребята увидели, как существо с множеством широко разветвлённых цепочных лап, передвигается на них по полу, издавая различные звуки.
— А тут, посредством трения колец друг о друга, Крикос в точности подражает звуку дверного звонка, чтобы я отвлёкся, — пояснил Протор — И снова прячется. На этот раз, его уже не отличить от халата. Если бы я не знал, что мой второй халат сейчас находится в стирке, то вряд ли нашёл бы на вешалке этого безобразника. Звеньев на его отростках уже насчитывалось по 243 штуки на каждом, так что, с их помощью, он легко мог принять вид меня самого.
— Вы его не боялись? — спросил Денис.
— Нет, даже привязался к нему, если честно, — признался Протор — Но меня посетила мысль, которая пугала куда сильней. Как-то, я заметил, что он отбросил одно лишнее звено какой-то из его цепей, 244-е… Точно так же, оно до этого отбрасывало 82-е, но тогда я не придал этому значения. А на этот раз, задумался глубоко.
— О чём? — поинтересовалась Лида.
— Мне вдруг подумалось, что если, наш император, на самом деле такое же цепочное существо, принявшее вид гелионца, и научившееся подражать голосу? — произнёс учёный — Поэтому, к нему и запрещено притрагиваться, ведь иллюзия, которую создавал мой подопытный, была не более чем игрой света.
— Теперь, я понял, о каком способе Вы говорили, — вспомнил Денис.
— И звенья от него отлетают, — размышлял вслух Пароний — Лишние…
