Может это всего лишь надежды, но такая уж я есть, ничего не поделаешь. Только недавно открыла эту свою черту. Я не умею не надеяться, зато могу влиять на свои ожидания. Как бы Зеро может быть в тайне ни хотел помочь, это желание похоронено глубоко, и я отлично знаю, что нужно, чтобы извлечь его из могилы. Ещё знаю, что если придётся выбирать между Зеро и мной, Атилас точно последует за Зеро. Джин Ён, крысёныш такой, тоже.
Всё же в последнее время кое-что таки изменилось. Теперь знаю, что могу сказать «нет»: я стала сильнее. Самое страшное уже случилось, я это пережила и теперь больше не боюсь.
Или может быть, я больше их не боюсь. Что бы это ни было, я стала намного свободнее.
Так что не стала ходить по кругу, а прямо спросила Зеро. И да, разумеется, я приготовила знатный ужин и начала разговор только тогда, когда он уже ел. И знаю, что это больше похоже на подкуп.
И вот, когда они вовсю уплетали стейки и сосиски, я положила на свою тарелку кусок яичницы и спросила:
— У вас найдётся немного времени на этой неделе?
Вообще, они и так уже довольно заняты: пришла с покупками, а в доме уже были коробки с уликами, а пока делала приборку, подвозили ещё и ещё. А последние коробки принесли только когда занялась ужином.
Зеро коротко глянул на меня через тарелку с горой сосисок:
— Время найдём.
Видимо, сама того не заметила, как радостно улыбнулась, потому что Зеро опустил глаза на свой стейк и бутерброд с яйцом и проговорил:
— У нас же договорённость, что пока ты не составишь и не предоставишь свои требования в письменном виде, я буду помогать.
Дурацкие фейри. Ни за что нельзя показать эмоции. Ну нееет, во что бы то ни стало сиди и изображай недосягаемый айсберг.
— И не закатывай глаза, Пэт, — с полным ртом сказал он, — полагаю, ты нашла для нас дело.
Я ухмыльнулась:
— Не совсем. Но кой-какие странности творятся, да.
— Где? — спросил он.
— У Морганы. Ну, точнее, она сказала, что всё объяснит, когда мы к ней придём, — я пожала плечами, будто ничего не случилось, — ну я и сказала, что мы разберёмся.
Я пожала плечами, но хотелось его обнять.
Потому что иногда перемены — это когда ты говоришь фейри, своему бывшему владельцу, о том, что появились проблемы, а он просто спрашивает «где?»
Глава 2
Когда я проснулась утром, увидела на подоконнике крышечку от бутылки. Да, при нормальных обстоятельствах её могла бросить туда какая-нибудь птица, но у нас тут нормальные обстоятельства не водятся. Тем более, что мои окна замаскированы псевдо-жалюзи, и снаружи нельзя догадаться, что на втором этаже есть ещё одна спальня.
А да: крышечка-то лежала на подоконнике с внутренней стороны.
Наверное, это должно было меня встревожить, но Зеро окружил дом тысячью и одним охранным заклинанием, да и у самого дома была явная склонность не впускать тех, кто ему не нравился.
Просто крышка от бутылки. Её там точно быть не должно, но это всего лишь крышка. На ней не было даже следов За — эдакого странного блеска, который говорил о том, что предмет может стать чем-то другим, если правильно на него посмотреть. Как по мне, её могли даже банши приволочь.
Засунула находку в карман джинсов — пластиковые края немного покалывали ногу, ну да ладно. Пора готовить завтрак, своеобразную плату за то, что психи согласились мне помочь.
Формально, это дело не было связано с феями. И психи могли отказаться вмешиваться даже по моей просьбе, ведь временное соглашение касалось случаев, когда Запредельные причиняли вред людям, а не каких-то проблем случайных людей, никак не связанных с Запредельными.
И по идее, не нужно было так радоваться от того, что Зеро согласился помочь, да и от того, что они все будут участвовать в деле, но ничего не могла с собой поделать. Несмотря на все самоуговоры, надежда всё же пробилась: а может с момента нашей встречи мои психи стали хоть чуточку нормальней?
Просто нужно надеяться в меру, ведь однажды Зеро позволил умереть человеку, которого мог спасти, а ещё он без проблем относился к человеку как к питомцу. Для него люди до сих пор ущербны по отношению к Запредельным.
О людях тут никто не заботится, так что если не я, то кто? Никто ни о чём не знает, никому нет дела. Нельзя позволять близости к этим трём Запредельным меня ослеплять — тем более, что от этого зависят жизни самых настоящих людей.
Когда я спустилась, все трое изучали улики, каждый своим способом. Спят они обычно недолго, в отличии от меня, поэтому скорее всего работали всю ночь.
Джин Ён, окружённый коробочками, пакетиками и склянками, по очереди брал каждую улику и либо нюхал, лизал или просто прикасался к ней — да, мерзко, но уж такой вот подход. Атилас сидел в своём любимом кресле, на подлокотнике которого стояла чашка чая. Он неторопливо изучал фотографии с места преступления — и если вам кажется, что вы знаете природу его профессионального интереса, то скорее всего заблуждаетесь.
