– Отсюда нам ловчее было бы танки крушить. Он же, танка – СЛЕПОШАРЫЙ!!! Нас не видит, выползает на этот пригорок – вообще пулемёты и пушки вверх. Тут и бей его в брюхо – где броня тоньше. А если обходить будет, борт подставляя – тоже хорошо получится.
Кузнецов был поражён:
– Откуда ты всё это знаешь?
– А ты повоюй с моё, командир – ещё не то узнаешь.
Потушив самокрутку и бережно высыпав остатки табака в кисет, он раздосадовано вздохнул:
- Будь у нас здесь вся батарея, мы бы этих танков накрошили – вагон и маленькую тележку.
Кузнецов хотел было побежать и вернуть орудие Чубарикова, но тут прибежал связист Святов с размотанной катушкой и сунул ему в руку телефонную трубку, из которой знакомым голосом спросили:
– Кузнецов! Ты выполнил мой приказ?
– Так точно, товарищ комбат!
– Тобой уже из штаба дивизии интересовались: мол что за му…
Минут пять выслушивая про себя не самое лицеприятное, молодой командир взвода краснел и бледнел. Наконец, он услышал:
– …После боя – если жив останешься, сниму тебя со взводных и отправлю в бригаду, в резерв.
«Но, хоть не в трибунал, – с некоторым облегчением подумал Кузнецов, отдав трубку связисту, – и на том спасибо».
* * *…Не успел вернуться к орудию расчёт Уханова, как там – среди зарева на востоке, что-то засверкало розово и густо, какая-то туча в небе.
Балтиец тут же снял видавшую виды бескозырку с выцветшим названием корабля и убрав её в вещевой мешок, нахлобучил стальной шлем Андриана:
– В сухопутье, да ещё и в окопной войне – первейшее дело, коль собственная голова дорога. Конечно, «прямую» винтовочную пули не сдержит… А вот после рикошета – запросто!
Куззнецов, был просто заворожен этим неторопливым, обстоятельным разъяснением:
– Да ещё вот сверху то летят шрапнели да осколки – уже на излёте… Да и камнем или комом земли – подкинутым к верху взрывом, бывает так приложит по кумпалу – мозги в разные стороны. А этот шелом – спасёт твой «котелок» и всё что варится в нём!
«Откуда он всё это знает?».
Как бы прочитав мысли, Уханов ответил:
– Я эту науку ещё в «Ревельском морском батальоне смерти[56]» постиг.
Судя по отметинам на «Андриане», шлем уже не раз спасал хозяину голову и её содержимое.
