Сколько времени он так пролежал, пока не понял, что ожидание это тоже не выход, Рико не знал. Иссушающая жажда стала совсем непереносимой, а есть хотелось так, что даже подсохшие и занесенные песком останки харфа, перестали казаться столь отвратительными. Нужно было что-то делать...
Он поднялся, закрыл глаза и обратив лицо к небесам, принюхался. Оказалось действительно, если сконцентрировать внимание только на потоках, каждый из них имел свой собственный отголосок какого-либо запаха. Полностью сосредоточившись на самом сильном из имевшихся потоков, Рико подставил лицо под струю воздуха, позволяя ей одной заполнить сознание, и попытался представить себе, что же может так странно солоновато-вкусно пахнуть... И тут же с головой ушел под воду.
Воспользовавшись рефлекторно сделанным вдохом, вода забилась в нос и горло. Отчаянным рывком Рико рванулся наверх, однако вынырнув и откашлявшись, обнаружил себя снова посреди океана, только не розового песка, а черной воды, с плавучими островками огромных белых листьев. Эти белесые пятна виднелись повсюду на поверхности и под ней. Однако страшнее всего было то, что они двигались! Двигались медленно, но неуклонно со всех сторон к нему!
Шерсть каразанов почти не намокала, отталкивая от себя воду, но даже в ней оставаться на поверхности было очень трудно, а набравшие песка сапоги и вовсе неумолимо тянули ко дну. Первый белый лист... или существо... добралось до него как раз снизу. Медленно и плавно обертываясь вокруг сапога, оно добавляло веса и без того тяжелой обуви. Рико торопливо сбросил сапоги и попытался грести в сторону, где виднелось меньше всего белого, но даже там его окружали быстрее, чем он двигался. Большие, белые, в два, а то и в три локтя, листообразные существа, добираясь до него просто налипали и обволакивали собой тело. Отчаянно загребая воду одной рукой, второй он выхватил коготь и принялся рубить подплывавших к нему существ. Помогало это мало, так как даже разрезанные на куски, эти куски продолжали жить своей собственной жизнью и судя по всему самым большим желанием у этой жизни было приклеиться к Рико.
Долго так продолжаться не могло. Оставаться на поверхности становилось все труднее и Рико невероятным усилием воли заставил себя остановиться и расслабиться. Единственное, что его могло сейчас спасти, это новый поток. Он закрыл глаза, полностью отрешившись и от обвивавших его листьев и от черной воды неуклонно затягивающей его на глубину из которой уже не выбраться, и изо всех сил вцепился сознанием в легкий, сухой и терпкий запах пролетевшего мимо слабого ветерка. Вдохнув его полной грудью, отчаянно пожелал оказаться рядом с источником этого запаха.
Короткое ощущение полета и в десятке мест сразу, его пронзила острая, режущая боль. Распахнув глаза он с криком стремительно вскочил, выставив перед собой зажатый в руке коготь, и лишь толстый слой намотанных на все тело белесых листообразных существ, спас его от потери собственных конечностей.
Его окружали какие-то корявые деревца в два его роста с острыми шипами, длиной самое малое в локоть, торчащими во всех возможных направлениях, и где-то далеко впереди над верхушками этих шипастых кошмаров, возвышалась величественная громада серых скал.
Ну их к харфам, эти потоки! Нужно всего лишь добраться до гор, найти перевал и как-нибудь его преодолеть! И все эти задачи вероятно, легче всего будет решить обычным человеческим способом!
Он оборвал с ножен десяток прилипших к ним живых листьев, сунул коготь на положенное ему место, и невероятным образом извернувшись выдернул из спины длинный, острый шип, на три пальца покрытый черной кровью. А ведь сам шип застрявший в спине, был не намного короче локтя... Желание немедленно содрать с себя всех липких, белых тварей тут же пропало. В конце-то концов, вреда от них на суше никакого, а жизнь вот уже как минимум дважды спасли.
Раздвигать шипы не получалось. Они были крайне упругими, никак не хотели менять своего положения, а по остроте могли поспорить с его клинками. Снова достав коготь, Рико принялся прорубать себе дорогу в сухих шипастых джунглях. Попытка заодно потренировать и левую руку не принесла никакого успеха. Шипы были несравнимо крепче тренировочных дров, и требовали весьма немало сил для расчистки хотя бы шага пути. Приходилось браться за клинок обеими руками и с рубить преграды с широким размахом, как топором.
В итоге через неведомое, но бесконечно долго количество времени, он все же выбрался из этих странных зарослей, и в изнеможении просто рухнул на землю. Покров из белых тварей был прорезан и залит черной кровью во всех мыслимых и немыслимых местах, впрочем сами раны, как обычно полностью затягивались не дольше, чем через четверть энтима.
