Она с содроганием думала о том, как демону в них, наверное, жарко… а после и о том, что ночью он их, скорее всего, снимет, а воды тут нет, купаться негде...
Вскоре ей уже страстно хотелось раздеться до нижнего белья, но приходилось кутаться в плотную рубашку и шарф. Умом Инерис понимала – это чтобы избежать ожогов и солнечного удара… но перспектива теплового была ничуть не более привлекательной.
Взбодрившись было после отдыха, девушка снова почувствовала себя вялой и сонной. А еще и часа не прошло…
Демон по-прежнему шел впереди, высматривая потенциальные опасности, но то и дело оборачивался, проверяя, как она.
Они не разговаривали. Жара отнимала все силы, лишала возможности даже нормально осмыслить полученные от демона наставления. С каждым шагом солнце словно принималось палить еще беспощаднее.
Инерис понемногу начинало казаться, что она в настоящем аду, том самом, который находится глубоко под землей, где живут черные демоны… вот-вот высунутся из песка, как скорпионы, утащат за собой обоих, убьют, сожрут, и их косточки еще долго будут служить украшением тамошних городов…
Песок по-прежнему оставался раскаленным. Висящее над ним марево искажало и без того чуждый пейзаж, придавая ему причудливую сюрреалистичность. Инерис в какой-то момент попыталась рассмотреть сквозь него соседнюю дюну, еще выше предыдущей – и зря. Даже голова закружилась…
Она устремила взгляд на широкую и быстро удаляющуюся спину демона. На вершине бархана он в очередной раз обернулся, удостоверился в том, что наследница ковыляет следом, чуть сбавил темп… Но Инерис уже успела понять, что Каэр неосознанно все время прибавляет шаг. То ли рад вернуться домой, то ли просто привык так ходить по пескам и не может иначе…
Она честно попыталась ускориться, но ничего не вышло. Едва не упала на середине бархана – вниз идти было не намного легче, чем вверх. Ноги так и норовили подкоситься, а то и разъехаться…
Самочувствие тоже оставляло желать лучшего, но об этом лучше было не думать вовсе.
Приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не оступиться, вновь и вновь ловить разбегающиеся мысли, раз за разом повторять про себя инструкции демона, чтобы сосредоточиться хоть на чём-то. Она подняла взгляд на следующий бархан, за которым скрылся демон, облизнула уже пересохшие губы…
Перед глазами снова какая-то дымка стелется… Стало тревожно, как будто вот-вот что-то плохое случится, а что именно – кто его знает… Инерис изо всех сил ущипнула себя за запястье, перевела взгляд вниз. Туман было отступил, но тут же вернулся, с каждым шагом все больше сгущаясь.
Да что за фокусы в этой пустыне?!
Или… песок ни при чем, и это перед глазами пелена?
Руки и ноги налились внезапной тяжестью, отказываясь повиноваться.
Темнота накатила так быстро, что девушка не успела даже испугаться, не то что позвать демона. В один миг она ещё могла мыслить и передвигать ноги. В следующий – осталась лишь благословенная пустота, в которой не было ровным счетом ничего, ни пустыни, ни солнца…
Падения и удара о горячий песок Инерис даже не почувствовала.
Даскалиар Дариэт повернулся к окну городской императорской резиденции в Маннире, которую с детства тихо ненавидел, и клокочуще выдохнул. Находиться в кабинете покойного императора было неприятно почти на физическом уровне, не говоря о том, что здесь неизменно накатывали не самые веселые мысли.
Особенно после очередной задушевной беседы с главой рода Дариэт.
Даскалиар смог смириться с недавними событиями. Но свыкнуться с ними оказалось не так-то просто. А тут еще и дед – снова начал давить на него… Мол, надо быстрее провести коронацию, разогнать весь совет в полном составе, набрать новый – из указанных им вампиров, разумеется. Больше все равно доверять никому нельзя. Направить своих наместников во все провинции – естественно, из видных вампирских родов…
По узким губам скользнула горькая усмешка. Наследником был он, Даскалиар, а власть ударила в голову деду…
Он был молод до смешного и прекрасно отдавал себе в этом отчет – совсем мальчишка рядом с большинством этих матерых, высокомерных, алчных людей и нелюдей.
Однако в последнее время Даскалиар чувствовал себя кем угодно, но не юнцом.
Словно на плечи давил невидимый, но от того не менее тяжелый груз.
Он до сих пор пытался уложить события прошлого в голове, но получалось плохо, хотя прошло немало времени и со дня смерти отца, и с его собственного блистательного выступления, положившего конец мятежу...
Вспомнив о нем, Даскалиар снова вздрогнул, с трудом сдержав приступ тошноты.
Он убил сорок тысяч человек... и нелюдей. Сам. В одиночку.
Сорок тысяч.
Это трудно принять.
