Заклятье, в противовес первой части ритуала, далось легко, и Кэллиэн, протянув мысленную «руку», безжалостно вдавил в омут чужих сожалений самые главные слова.
«Инерис жива».
– Она обязательно вернется.
Не думать о том, как волны черной магии сейчас расходятся по замку. Плевать. Лишь бы был результат.
«Инерис жива».
– Вы отослали ее, возможно, обидели, но совершенно точно не погубили. И виновны не вы, а тот, кто влил в вас эту отраву сомнений. Уходя, она просила о вас позаботиться. Что я и делаю сейчас.
"Инерис жива!"
И серый кокон наконец разлетелся на части.
Освобожденная, но ослабевшая сущность принялась распадаться, не в силах удержаться даже вокруг вложенного Кэллиэном стержня из самых важных слов.
Второе заклинание сорвалось словно само собой.
Та же гибкая матрица, с помощью которой он укреплял резерв Даскалиара. Кто бы мог подумать, что еще пригодится…
Черная клетка вокруг сущности, не непроницаемая, а защитная. С независимым контуром, чтобы никакая случайность не смогла его развеять прежде времени.
И беспорядочный отток жизненных сил наконец прекратился. Теперь энергия распределялась правильно – еще тусклая, блеклая, но такая нужная. Чувство вины оставалось, но больше не превалировало.
– Инерис – жива?
Сказано с надеждой.
И Кэллиэн послал князю картинку-воспоминание: Инерис, похудевшая, загоревшая, в платье пустынницы… такой князь ее никогда не видел, а значит, должен поверить.
– Она у огненных?!! – взревел громовой голос. – Этого только не хватало!!!
В следующий миг Кэллиэна резко выбросило из чужого сознания, словно защитные силы разума князя вдруг очнулись и пришли в действие.
Резкое возвращение магу не понравилось совершенно. Его словно оглушило. Ноги подломились, и он навалился грудью на изголовье кровати, отмечая краем сознания, как больно железная планка давит на ребра. Не сломать бы...
Кровь из носа лилась струей на подушку, отбивая способность чувствовать какие бы то ни было запахи.
Зверски болела голова.
Но об этом в следующий миг Кэллиэн забыл напрочь.
Князь наконец открыл глаза.
Устремил плохо сфокусированный взгляд вверх, прямиком на черного мага.
Прохрипел:
– Дэтре… ты… что ты с ней…
И знакомые глаза стального цвета снова закрылись.
Но теперь они чуть заметно шевелились под закрытыми веками. Пальцы подергивались, словно порываясь сжать меч. Мимика стала живой, как у спящего человека – а не лежащего полутрупом.
Кэллиэна хватило лишь на один пасс.
Сознание князя по-прежнему не обрадовалось ментальной магии… но теперь оно было. И откликнулось на попытку контакта отчетливым недовольством.
С этой мыслью маг рухнул на холодный каменный пол.
Успел кое-как повернуться набок, чтобы не поперхнуться собственной кровью – и провалился во тьму.
Кэллиэн истратил слишком много сил на ментальную магию и теперь расплачивался за это глубочайшим обмороком – почти что на той самой печально известной ему грани жизни и смерти.
Он даже не почувствовал, как развеялись все заклятья, ранее наложенные им на комнату князя.
***
Обряд и впрямь вышел громким.
Эльфа аж на кровати подбросило.
За дверью, где-то в коридорах чужого замка, к которому он так до конца и не привык, раздался заунывный, тяжелый вой, который ни за что не спутаешь с волчьим.
Лорд Лориэль сам не понял, как выбрался из постели и выскочил из комнаты – как был, в исподнем.
Где-то внизу тоже воют.
И насыщенный запах тлена, тем резче, чем ближе целительская… Разливается, расходится волнами, забивая ноздри…
И вдруг – исчез.
Осталось только послевкусие.
Но у двери князя по-прежнему разило падалью. И это явно не невинный обряд, которыми Дэтре развлекался до сих пор.
Его собственной матушке сказочно повезло пережить нападение такого вот изувера на поместье одного из видных эльфийских лордов. В той резне мало кто уцелел – но ей и еще нескольким женщинам повезло. Она столкнулась с тем магом в коридоре – бешеным, с черными, как ночь, глазами, с белой пеной, выступившей на губах. Приготовилась к смерти, но черный глянул на ее округлившийся живот – и ушел, ничего не сделав.
У Раниля Лориэля рано обнаружилось чутье на черную магию, смахивавшее на отторжение. Слишком близко он соприкоснулся с ней еще в материнской утробе...
И теперь его ощутимо поташнивало.
Отогнав лишние размышления и ощущения, целитель прислушался – так, как умеют только эльфы да вампиры.
Нет, за дверью по-прежнему два дыхания. По-прежнему бьются два сердца. Выходит, князя Дэтре не убивал… или не сумел убить?
