Тот хмыкнул.
– Это я понял и без тебя, бестолковый мальчишка, иначе не допустил бы ее в поселок. Она прошла через огненные врата, а значит, чиста…
Вот теперь Инерис возмутилась.
– Меня волнует другое, Ассаэр, – помедлив, признался пустынник. – Ты уверен, что не повторяешь сейчас прежней ошибки? – Медленно, словно подбирая слова очень и очень осторожно, демон спросил: – В нынешней ситуации это может оказаться еще более плачевным, чем раньше. Ты с ее помощью смог забыть… ту, другую?
Инерис так опешила, что даже остановилась, и на нее едва не налетел следующий за спиной «эскорт». Пришлось быстренько улыбнуться и прибавить шагу.
– Дело не в этом, да и я не из тех, кто дважды входит в заросли гештрир. Учитель… не нужно напоминать мне о моем позоре.
– Смотря в чем для тебя заключался позор – в том, что ты привязался к той, кого не должен был встретить, или в том, что она ушла от тебя, гордо и свободолюбиво, как женщина не должна уходить от мужчины.
– Учитель, я изменился, а о том времени и думать давно забыл. Мой братец постарался на славу, – неожиданная горечь в голосе. – Не говоря уже о том, что годы жизни на чужбине порой учат большему, чем иных десятилетия на родине.
– В этом ты прав. И многое ты постиг в этом добровольном изгнании? – он покачал головой.
– Об этом расскажу после. Главное – и я прошу вас предупредить всех – пока не го...
Перед глазами пронеслась синяя вспышка.
– Эрг хашш’дор дарг сста каро, – совершенно невразумительно закончил демон.
Ее время истекло.
Как же не вовремя-то! О чем предупредить всех?
Мысль о том, что подслушивать вообще-то нехорошо, Инерис так и не посетила.
Ну ничего себе "ягодки"!
Выходит, личный разговор у этих типов считается более секретным, чем беседа о политике?!
«Моим гостям тут будут рады»! Убить этого демона мало – ее чуть не посчитали за его подружку!
И очень интересно, о ком сейчас шла речь? Что это за «та, другая»? Неужели до нее он приводил сюда еще какую-то женщину?
Эта мысль почему-то испортила и без того неважное настроение окончательно.
К счастью, впереди показалось ограждение – чисто символическое, из веревки, поверх которой висели, чередуясь, черные, красные и белые флажки.
Ассаэр соизволил отвлечься от беседы с учителем (не назвать бы его так самой в разговоре!) и пояснил, обернувшись через плечо:
– На ограде защитные заклинания. Лучше не пытайся пролезть под этой веревкой, пользуйся одним из трех входов.
– Я и не собиралась, – оскорбленно вздернула нос Инерис. – В отличие от тебя, я достаточно хорошо воспитана, чтобы не пробираться в чужой дом украдкой!
Выпалила – и прикусила язык. Вдруг воспримут ее колкость как оскорбление?
Но вождь с трудом сдержал ухмылку, услышав ее ответ.
А ведь возможно, он единственный, кто здесь говорит на общем языке…
Они прошли мимо двух камней, намертво вкопанных в землю по обе стороны тропы, и Инерис невольно отвлеклась, с интересом оглядываясь по сторонам.
Поселок оказался не то что большим, а огромным! Куда там их деревням...
Всюду, насколько хватает взгляда, шатры разных цветов и размеров, но одинаковые по форме – похожи на большую палатку, крыша которой покоится на нескольких высоких столбах. В центре даже отсюда виднелись три круглых – как ей объяснил Ассаэр, один принадлежал уважаемому старейшине, другой, слева от него, занимала жрица.
– А третья?
– Потом узнаешь, – отмахнулся демон.
Демоны с любопытством выглядывали из шатров, многие при виде Ассаэра начинали широко и радостно улыбаться. Ее вид, к счастью, вызывал у местных лишь любопытство и некоторую настороженность, но не откровенную враждебность. Инерис вздохнула чуть спокойнее.
Но ненадолго.
Между шатров, как и в их деревнях между домов, вовсю играли дети.
Инерис не без интереса понаблюдала за тем, как девочки притворяются, что пекут лепешки на камнях. У них бы в роли хлеба выступили широкие, плотные дубовые листья, угощениями служили ягоды, иногда грибы, фрукты, на худой конец, цветы… А здесь дети просто плевали на руки и придавали насыпанному песку грубую форму толстой лепешки, вместо сладостей клали на мелкие блюдца горки разноцветных камешков. Пустыня…
В отдалении с хохотом дрались на мечах мальчишки.
Эта простая и во многом привычная сцена заставила ее сбиться с шага.
Озарение болезненной судорогой сдавило горло.
В животе поселилось тягостное, гнетущее ощущение – страх в сочетании с всплеском застарелой неприязни, о которой она за время странствий с полукровкой почти забыла.
Мечи были деревянными, а мальчишки – совсем маленькими, не старше шести лет. Но это было отрезвляющим напоминанием о том, что перед ней вообще-то враги, а не друзья.
Каждый мужчина здесь (каждый, даже старики!) носит у пояса либо меч, либо кинжал! И вот с чего все начинается...
