– Кажется, я знаю, что это за место, – сказал он. – Мы с родителями как-то отдыхали на берегу похожего озера, – взгляд его помрачнел. – Хорошее было время…
– Так, давай уже заканчивать с прелюдией и переходить к делу. – Я хлопнула ладонями по бедрам и рискнула сократить расстояние между нами. – Я сейчас вкратце расскажу, кто такие стражи и что нужно сделать, чтобы стать одним из них. Если тебя данный вариант устраивает, то проведу через посвящение. Нет – возвращаемся в реальность. Я попытаюсь подлатать твои раны, и будем двигаться дальше.
Надо ли говорить, что Жак согласился без сомнений, стоило только упомянуть, что Линда Проводник и что, обретя все возможности стража, он сможет защитить любимую женщину гораздо лучше, чем без этих возможностей.
– Что я должен делать? – спросил Жак, когда я закончила обрисовывать перспективы.
– Дай руку и смотри мне в глаза, – ответила я. – Сейчас будем осуществлять ускоренную перемотку твоих прошлых жизней и искать ту, где ты уже был стражем. Поскольку времени у нас в обрез, я помогу тебе «вписать» нужные знания на подкорку. Обычно стражи несколько раз просматривают прошлое, чтобы набраться знаний и опыта, – не стала добавлять, что редко кому удается пройти посвящение с владеющим стихией Духа. – Но нам сейчас не до этого. Надо пробудить нужные спящие участки памяти. Остальное по ходу дела приложится. А там и Алекс поможет.
– Он тоже страж?
– Лучший из лучших. В прошлой жизни был главой стражей, – с гордостью ответила я. Жак только хмыкнул. – Ладно, пора и к делу приступать. Готов?
Блондин кивнул и протянул руку.
– Смотри мне в глаза и старайся не отвлекаться на постороннее, – посоветовала я, крепко сжимая протянутую ладонь и проваливаясь в водоворот чужих воспоминаний.
И да помогут нам Боги и Дух!
Иногда я ненавидела свои способности и дар Проводника. Раз за разом вытягивать на поверхность веками копившееся человеческое дерьмо – так и свихнуться недолго. Почему счастье, любовь, доброта – это всегда столь редкие моменты? Как крупицы золота в глыбе тусклой горной породы. Шаг за шагом, жизнь за жизнью я пролистывала воспоминания Жака. Слишком часто окрашенные кровью, болью и чувством потери. Лучи светлого прорезали их так же редко, как солнце появлялось на небе осеннего Питера.
Теперь я лучше понимала, почему Жак так вцепился в Линду: она стала для него персональным солнцем. И будущий страж точно готов был пройти через любое дерьмо, только бы это солнце по-прежнему светило на его небосклоне.
Боги меня всё-таки услышали. Нужную жизнь мы отыскали к концу первого десятка.
– Стоп. Приехали, – сказала я, прерывая визуальный контакт с Жаком, но не отпуская его руки. – Сейчас внимательно смотришь и запоминаешь мельчайшие детали. Так долго, насколько хватит портала.
«И меня», – добавила мысленно и призвала Дух.
Протянула никому невидимую фиолетовую нить между Жаком, которого держала за руку, и Жаком-стражем, чтобы память этой жизни вписалась на клеточном уровне. Теперь главное – продержаться как можно дольше.
Я немного ускоряла бесконечные тренировки и на максимальной скорости проматывала время сна. И думала, что ни за что не хотела бы родиться или стать стражем. Ну его! Ещё на Нику жаловалась за её «зверство» над моим несчастным телом. Да по сравнению с тренировкой стражей это была неспешная прогулка по ухоженному парку теплым весенним днем.
Я успела «промотать» около двух лет из прошлой жизни Жака-стража, прежде чем почувствовала, что пора возвращаться.
– Время! Уходим, – сказала я.
Жак дернулся, словно напрочь забыл о моём существовании.
– Мы же ещё вернемся сюда? – серые глаза горели мальчишеским азартом. Похоже, он ни капли не жалел о выборе.
– Обязательно, – ответила я. – Только отдохну и восстановлюсь немножко. Да и тебе раны залечить надо.
Возвращение в реальность вышло болезненным. Сесть удалось только с третьей попытки. Голова раскалывалась, и перед глазами плавали цветные круги. Плохо. Вот-вот вырублюсь. Рядом застонал Жак. Кровь из ран уже не текла, но яркие пятна румянца на восковых щеках мне совсем не нравились. Только воспаления и инфекции нам сейчас и не хватало! Я снова призвала пятую стихию и направила её на раны Жака. Вливая всё, чем ещё могла поделиться. Сращивая раны и выжигая инфекцию. Потерю крови и без моей помощи восстановит.
– Алекс… – прошептала я, прежде чем провалиться в темноту беспамятства, надеясь, что он меня услышит.
Первым из ощущений вернулась боль. Она пульсировала в висках и раскаленным гвоздем впивалась в лоб. Я попыталась открыть глаза, но дневной свет только причинил острую боль. Пришлось зажмуриться. Из уголков глаз потекли слезы.
– Глаза пока не открывай, сейчас повязку наложу, – донесся до меня голос Алекса.
Судорожно выдохнула: он рядом, а я жива. Остальное неважно. От слова совсем. На глаза и лоб опустилась влажная прохладная ткань. Я едва не застонала от облегчения.
