Мне как-то казалось, будто бы в Литве будет царить беспокойство. Потому что в Польше продолжался испуг. Все боялись распада Европейского Союза. Вся левая и либеральная пресса с испугом отмечала, как очередные страны Центральной Европы с треском откалываются от либерального европейского строя и выплывают на холодные, националистически-консервативные воды, туда, где образуются водовороты, бури и штормы. И в сторону злобно маячащего на востоке мрачного континента, всегда рисуемого в темных красках.
А вот Литва… Уж кто-кто, эти просто обязаны паниковать. Ведь Литва – это же Пост-Советия, воткнутая между Россией и Белоруссией. С остальной частью ЕС и НАТО, гарантами литовской безопасности, ее соединяет только Польша и ее узенький сувалкский перешеек. А Польша как раз входит в состояние "коса на камень" с Германией и остальной частью либерального мира, эффективно отвращая от себя общественную любовь Запада. А уж там, думал я, от страха та-а-ак должны портками трясти, если у нас тут трясут…
Короче, приезжаю я в Литву, а там как раз "Лидл" открывал сеть супермаркетов, и пресса ни о чем ином не писала. Мол, что уже известно, какими будут цены на некоторые продукты, что уже имеются фотографии интерьеров магазинов, какое оборудование, какие товары.
Ну совершенно, словно ожидали премьеру новых
- Да что вы так про эти Лидлы пишете? – спрашивал я у виленских журналистов. – Тут Европа валится, а вы…
- Предмет кликабельный, - отвечали мне, пожимая плечами. – Хит. Нужно ковать железо. А что, и правда распадается? – прибавляли они с легкой заинтересованностью.
- Такая уж это страна, - говорили мне. – Спокойная, провинциальная, приземленная, прагматичная. Здесь больше интересуются, где подешевле, а не то, что, к примеру, в Польше творится. Или что ЕС распадается.
А уж когда эти Лидлы открыли, то очереди перед ними образовались на пару часов ожидания. В Вильно ни о чем другом не говорили, как только про эти очереди. Что стоять в них лажа, да и облом – правда, все остальные ведь стояли. А в прессе появились сообщения об открытии. Заголовки безумствовали:
- Такова страна, - говорили мне знакомые. – Вот на открытие Икеи прибыла президент Грибаускайте.
Было чертовски жарко, так что люди старались пробегать по теневым сторонам улиц Вильно, раскрашенным в яркие цвета. В троллейбусах народ обмахивался газетами, все жаловались на жару и духоту.
С Антеком Радченко из радио "С берегов Вилии" и Витаутасом Бруверисом из "Lietuvos Rytas" мы сидели под белыми зонтиками в тени, попивая что угодно со льдом и разговаривая с обслуживающим персоналом на трех языках одновременно: по-литовски, по-польски и по-русски.
Я рассказывал о международной ситуации ("вы тут с ума сошли со своим Лидлом, а тем временем…"), а Бруверис глядел на меня несколько снисходительно.
- Недавно я встречался с Адамом Михником, - сообщил он, когда я закончил. – Из того, что он говорил, следовало, что Польше хана, Европе хана. Вы преувеличиваете… А мы – сидим спокойно. Ждем. Чего нервничать? На дворе тепло, приятно… Лидл вот магазины открыл…
- Ну хорошо, - сказал я. – Ведь из Вильно должно быть видно то же самое, что и из Польши: Европейский Союз разлезается, Брекзит, госпожа Ле Пен, а тут еще Трамп на горизонте плюс националисты… снова Восточная Европа останется один на один с Россией.
- И что, - ответил на эту тираду Бруверис. – Никто толком не понимает, зачем вы портите хорошие отношения с Германией, но что мы тут можем сделать. Можем лишь ожидать, когда вы поумнеете. Ведь вам, в конце концов, надо поумнеть: Германия – это ключевой партнер, и наш, и ваш. Без него нет безопасности в регионе. А Польша – это что-то вроде представителя региона. Подставляя себя, вы подставляете и нас.
По проспекту Гедиминаса шли, по жаре, кришнаиты с барабанчиками. Шли и барабанили. Кроме туристов, никто на них не обращал внимания. Вильно к ним привыкло: люди ходят одним и тем же путем, регулярно и уже много лет.
