Чаще всего рассказываемая история, которую я слышал от словацких венгров, когда я расспрашивал о памяти краткого венгерского возврата на эти земли перед Второй Мировой войной, сразу же после Первого венского арбитража, звучала так: в такси в Кошицах, которые снова сделались Кассой, садится венгерский офицер. Таксист, словацкий венгр, говорит: "Как это здорово, что могу вас, венгерского офицера, везти! Мы столько времени вас ждали!".
Офицер же разворачивается и дает таксисту в зубы. Вся штука была в том, что водитель, воспитанный в республиканском, демократическом чехословацком государстве, обратился к нему, офицеру, без соблюдения соответствующей формы, которая продолжала действовать в милитаристской, аристократической Венгрии.
После венского арбитража с территорий, которые перешли под власть Будапешта, вывезли около ста тысяч словаков и чехов. Качество жизни резко упало: Чехословакия была, как на условия Центральной Европы, современным государством, здесь действовали социальные программы. Так же было и в занятой Польше Тешинской области, которая теперь была отрезана от традиционной экономической базы, так что безработица скакнула вверх. А определяемые как "переходные" проблемы на землях, занятых Венгрией и Польшей смягчить должна была гипернационалистическая пропаганда: "Тешинская область наша! Бабки наши!".
Остжихом – Эстергом
В Штурове стоял памятник битвы под Парканами. Потому что традиционно Штурово называлось Парканы. Ну, то есть, традиционно местечко называлось Кокот, что означает "петух", но вот сейчас, и тут ничего не поделать, слово "кокот" ассоциируется с мужским членом. С 1948 года, в честь Людовита Штура, одного из кодификаторов словацкого языка, его стали называть Штуров. Но в историю местечко попало под именем Парканы, так что на цоколе памятника стоял Ян III Собеский, парканский победитель. У его ног валялись турецкие бунчуки. Вообще-то, под Парканами произошли две битвы. В первой Собеского, который пренебрег побитыми под Веной турками, те застали врасплох и, удирая, он сам чуть не погиб. И в течение какого-то времени все так и считали, дело в том, что на поле битвы было найдено тело поморского воеводы Владислава Денхоффа, человека полного, весьма похожего на короля. Только лишь на следующий день взбешенный Собеский отомстил: он атаковал турецкий форт в Парканах, а мост, соединяющий его с лежащим на другом берегу Эстергомом, обстрелял из пушек. От погрома спаслась всего лишь неполная тысяча турок, убегавших от союзников.
От Дуная тянуло. Я прошел к реке. А за Дунаем была уже Венгрия. Эстергом. А раньше – земли под турецким владычеством. По этому берегу с армией шел Собеский, на другой стороне стояли султанские войска.
Очень хорошо был виден подсвеченный купол эстергомского собора, поставленного в том месте, в котором, якобы, крестился Вайк, праотец венгерской державы, гораздо шире известный как святой Стефан. Его же было видно и со штуровского рынка. В этом было нечто извращенное. Я просто дивился, ну почему словаки на этом рынке ничего не построили, чтобы это "что-то" заслонило собор. Ведь во имя национальных фанаберий делались и более глупые вещи. Потому что в Штуров говорили по-венгерски, но Венгрия, настоящая Magyarország, начиналась только за рекой, за Дунаем. А здесь даже Паркан не было, только город, названный по имени кодификатора языка, чуждого для большинства его обитателей.
И все-таки это извращение, думал я, стоя на рынке в Штурове и глядя на купол собора в Остжихоме-Эстергоме. Это же точно так, как если бы гнезнеский собор был виден, скажем, из Виленщины.
Зато в Штурове было очень даже по-словацки. Если Эстергом, на другой стороне, имеет в себе некую последовательность, он исполнен в одном тоне: сепии, бронзы, апельсина – то здесь начинается типичнейшая словацкая любовь к ярким цветам и пастели. Эстергом заброшен, но видно, что заброшен он Венгрией, а не Словакией. Это попросту видать, и все. В забегаловке с названием "Бродвей" сидела девушка со своим парнем, англичанином. Англичанин уж слишком умничал, и девушка явно жалела, что притащила его в свой родной город. Девушка позевывала, а он пояснял ей, венгерке, в чем заключается разница между словаками и венграми. У компании за соседним столиком развлечение было на все сто. Впрочем, девушка, наверное, этих людей знала, потому что иногда подмигивала им, а когда англичанин отправился в сортир, все вместе начали над ним смеяться. Ребята громко кричали по-венгерски, а девица хихикала. Потом англичанин вернулся, и повисла искусственная тишина, ожидающая какую-либо глупость. Было видно, что если парень чего-то выпалит, то все взорвутся. И они взорвались после того, как иностранец заявил девушке, что
-
-
