Англичанин понятия не имел, в чем дело, но тоже, на всякий случай, начал смеяться.
Но и вправду могло быть видно, кто есть кто. Официанты ко всем обращались по-венгерски, понятное дело, за исключением англичанина. Но вот ко мне обратились по-словацки. Не желаю ли я поначалу чего-нибудь выпить.
-
По другой стороне моста, уже в Венгрии, чтобы дойти до собора, нужно было забираться по склону. То есть, вообще-то и не нужно было, вот только не хотелось обходить половину города, чтобы добраться до широкого въезда. Так что я карабкался вверх со стороны Дуная и время от времени оборачивался, чтобы восхититься видом. А на другой стороне реки разлезалась словацкая пастелёза. Цветные жилые дома выглядели так, словно бы радостно подскакивали. Я перешел ограду и очутился перед собором. В том самом месте, где началась христианская история Венгрии.
Ну что же, собор был не слишком-то и степным. Выглядел он словно гипер-турбо-Рим. Лестница, колонны. В принципе, это было понятно, ибо как раз в этом месте венгры и зачали свою символическую европейскость. К тому же еще и римскую. Хотя, на самом деле нормального выхода у них и не было. Если они строили нечто, что ассоциировалось с юртами, степной архитектуре – а в Венгрии подобных построек хватает – для чужого глаза это было бы весьма забавно. А когда строили что-то такое, что походило на древний Рим – приезжали такие вот недовольные типы, как я, и тоже крутили носом.
- У венгров нет хорошей идеи для собственной памяти, - говорил мне Эрик Уивер, ученый, занимающийся венгерским национализмом. – Повсюду они ищут какой-нибудь компенсации. То у них Иисус был венгром, то они происходят от шумеров, ведь и такие истории появляются. Что только лишь, благодаря ним, Европа носит нижнее белье. Ну тому подобное. А ведь могли бы на все обвинения словацких, немецких или румынских националистов, что венгры, мол, варвары, широко улыбнуться и сказать: да, мы такие!
Другое дело, что венгерская европейскость защищается сама по себе. Венгрия и вправду выглядит как чуточку более отсталая Австрия. Причем, в зависимости от места: иначе выглядят задунайские, пустские местности, иначе – западная Венгрия, правда, обманываться не следует, здесь сложнее обнаружить размахавшийся Восток, чем в Польше, где его полным-полно. Венгрия не хаотична. Скорее всего, она экономная в форме и успокоенная. Она погружена в себе, в своем прошлом и традиции, и не очень-то разыскивает новую форму. В каком-то смысле – это идеальная Центральная Европа, поскольку не загрязнена ни славянскостью, ни германскостью, ни воображаемой латинскостью, только лишь воображаемой степностью, а уж это как-то трудно воспринимать на полном серьезе. Понятное дело, это если ты не венгр. На праздники они выходят на улицы в традиционных одеждах, которые не так уж сильно отличаются от национальных костюмов всех окружающих народов, по крайней мере, не настолько, как бы на это указывало это знаменитое варварское происхождение. Да, бывает, что венгры приглашают в пусту коллег из Туркменистана, Казахстана, Татарстана и вообще из Средней Азии, где все вместе играются в кочевников. Это называется курултай. У венгерских степных варваров очень приличные юрты, выглядящие так, словно они только что прибыли из высококачественного мебельного магазина; и в этих своих меховых колпаках, с луками, в сапогах с подвязываемыми носками выглядят ужасно забавно в сочетании с дорогими очками солидных европейских чиновников или с прическами, с которыми сразу же после курултая нужно будет идти на работу в корпорацию. Со своими русыми волосами и европейскими лицами, они выглядят как бы переодетыми в мадьяр, что вторглись сюда более тысячи лет назад и поработили местных славян и германцев, и немножечко – жертвами расширенного стокгольмского синдрома.
Линия Арпада
