— Это — секрет, — добавила Митас. Она снова издала презрительный смешок. — Такой секрет, что даже человек, у которого она хранилась, понятия не имел, что он такое хранит, что за сокровище ему доверено. И вот он отправился в Гибил, и обменял эту вещь на бронзовый меч, или на горшок с вином, или на какую-нибудь другую безделицу, не ведая о том, что цена этой вещи превышает цену трех городов в стране между реками. И теперь великие боги попали впросак, теперь они дрожат. Ну, так им и надо! — она снова рассмеялась.
Шарур низко поклонился.
— Вы дали мне много пищи для размышлений, Митас и Кессис. Вы дали людям моего города много пищи для размышлений, малые боги Алашкурру.
— Малых богов власть великих богов достает не меньше, чем людей, — сказала Митас. Низкое рычание Кессиса скорее всего означало согласие. Хотя с тем же успехом это могло быть предупреждением Митас следить за языком.
В разговор вмешался Пилиум.
— Зуабиец, давай вернемся к твоим товарам. Я помогу тебе расставить все по местам. Заодно и поговорим о твоих мечах.
— Вы великодушны, господин. — Шарур снова поклонился. — Я с благодарностью приму вашу помощь. — Он ухватил осла за поводок. — А ну, шагай, скотина!
Когда они шли обратно к тому месту, которое занимал Шарур, Пилиум со значением произнес:
— Слушай, зуабиец, я расскажу тебе кое-что. Трижды подумай, прежде чем отвечать. Согласен?
— Пусть будет так, как вы говорите, господин. — Шарур истово закивал. — Я весь внимание.
— Хорошо, — сказал горец. — Допустим, человек спустился с гор поторговать на равнине. Предположим, на городской площади он встретил другого человека, назвавшегося жителем Зуаба, хотя на самом деле он мог быть и откуда-то еще, откуда, говорить не буду. Пока все понятно?
— Я внимательно слушаю, — повторил Шарур, — и обещаю трижды подумать, прежде чем отвечать.
Похоже, Пилиум догадался о том, кто я на самом деле, подумал Шарур. Он не спешил опровергать или подтверждать подозрения горца.
Пилиум кивнул.
— Хорошо, — повторил он. — Давай также предположим, что человек с гор знал кое-что из того, что могло бы оказаться полезным торговцу из Зуаба, в особенности насчет некоего другого города, название которого я называть не стану. Зуабиец хотел бы узнать то же самое, но не стал этого показывать. Не стал бы он выставлять себя признанным лжецом перед малыми богами Алашкурру. И перед великими тоже. Итак, он сказал, что он из Зуаба и поклялся в том именами всех великих богов Междуречья. Ты следишь за моей мыслью, человек из Зуаба?
— Думаю, да, — ответил Шарур и пнул комок грязи под ногами. — Могу я задать свой вопрос?
— Можешь, — кивнул Пилиум. — Однако имей в виду, я всего лишь невежественный человек с гор, и могу ответить тебе далеко не на любой вопрос.
— Я вот что хотел спросить, — начал Шарур, — зачем бы это человеку с гор Алашкурру помогать человеку, который сказал, что он из Зуаба, но который, возможно, приехал из какого-то другого города, которого я называть не стану? В земле между реками есть такие города, которые великие боги Алашкурру не очень жалуют…
— Верно, в земле между реками есть такие города, народ которых ненавидят великие боги Алашкурру, — согласился Пилиум. — По крайней мере, один такой город точно есть. Но жители этого города уже на протяжении поколений торгуют в горах и долинах Алашкурру. Они торговали медью, вином, а иногда, даже не подозревая об этом, торговали кое-какими разговорами. Некоторые из нас прислушивались к их словам и находили их тверже и острее бронзы, слаще вина. Ты понял, человек из Зуаба?
— Я понял, господин Пилиум, — ответил Шарур. Одновременно он понял еще кое-что. Ванак Хуззияс очень хотел бы избавиться от власти великих богов Алашкурру, но не может. Боги внимательно присматривают за ванаком, следят за каждым его шагом. А вот за другими следят не так внимательно. Пилиум — и сколько еще таких, как он? — в какой-то степени свободен от своих богов, так же, как люди Гибила. Да, у богов Алашкурру были причины опасаться Гибила. У них даже больше причин бояться Гибила, чем думал Шарур.
Пилиум задумчиво проговорил:
— Я рассказал тебе эту историю, чтобы скоротать время. Других причин у меня не было. Ну вот, мы и пришли. Тебе повезло, торговец, твое место никто не занял, пока ты был у нас в гостях.
— Да, мне везет… — рассеянно сказал Шарур. — Я вообще довольно удачлив.
— Везет нам, Шарур, — сказал Эрешгун.
— Точно, — согласился Тупшарру, улыбаясь старшему брату. — Мало того, что ты сунул голову льву в пасть, отправившись в Имхурсаг, но ты не только узнал секрет, в котором так нуждается лугал Кимаш и остальные в Гибиле, но еще и домой вернулся с прибылью.
— Да какой же я тогда сын главного торговца, — рассмеялся в ответ Шарур, — если не могу наведаться в Имхурсаг и не выбить там из горцев кое-какую прибыль. Эрешгун тоже улыбнулся в бороду. — Хорошо, что я прикинулся человеком из Зуаба. Они торгуют в Имхурсаге, и никто особо не интересуется, как эти товары попали к ним в руки.
Эрешгун огладил бороду.
— Значит, малые боги Алашкурру так и не сказали, что за вещь попала в Гибил с гор?
