Его мозг пронзила внезапная мысль, но ульцескор не успел ее озвучить, так как несколько чудовищ встали на четвереньки и бросились вперед, клацая зубами, будто голодные псы. Блеклый аквамариновый всплеск на лезвии меча, легкое удивление от того, что его пальцы вошли в чужое горло как ножи, быстрый рывок назад, всем телом — и он понял, что больше уже не боится: ни этого врага, ни любого другого. Ланн отбросил в сторону вырванный кусок плоти и несколькими косыми взмахами прорубил для себя и ведьмы коридор среди сплочения тел. Уговорами от нее было ничего не добиться, Лиандри нуждалась в ином: передышке, нескольких минутах покоях, может быть, капле ласки. Он собирался дать ей все перечисленное, ведь это могло приблизить их к свободе; в конце концов, неоткуда было ждать помощи, а Лиандри, как он надеялся, держала ключ к спасению в своих руках.
Они стремглав пересекли площадь и бежали сквозь путаницу аллей, скрываясь в тенях, пока за спиной не утихла погоня. Этот город был поразительно, прямо-таки стерильно чист: на улицах не было мусора, грязи, отходов; ноги омывала прозрачная, как слезы, вода. Лиандри привалилась к стене и шумно дышала. На ее лбу лежал отблеск призрачного света, черные волосы слиплись от крови, как старой, заледенелой, так и свежей, еще липкой, и беспорядочно торчали в стороны, одежда изобиловала прорехами, по земле волочился изорванный белый шлейф. Должно быть, она взяла одно из платьев у Сирши, желая усилить похожесть с ангелами, которые ее приютили. Ланну расхотелось радоваться при виде ее несчастья: Лиандри была отвергнута людьми, а теперь и теми, кого считала богами. Она всего лишь искала свое место в мире, как ищет каждый из нас. Тогда ульцескор задумался: а мог ли он полюбить ее, в другой жизни, при других обстоятельствах? Что-то было в ней от Летиции, но Лиандри не была ею — и не могла стать. И все же Ланн подошел к женщине, едва его не погубившей, и коснулся рукой ее лица, привлекая внимание.
Она вздрогнула, как будто прикосновение обожгло ее, и перевела на него взгляд. Чувства, которые испытывала Лиандри по отношению к ульцескору, были призраком любви, ее неясной тенью, но в своей жизни она не знала лучшего. К экзалтору, что подарил ей кольцо из кресета, она питала легкую симпатию и интерес, Кайн же был просто страстью: пламенной, но скоропреходящей.
— Я знаю, что нужно делать.
— Почему ты не бросил меня? — спросила она, обхватив себя руками. — Почему?
— На это нет времени, — произнес Ланн. Ее глаза затуманились, их заволокло темной дымкой, словно ведьма соскальзывала в забытье. Ульцескор переборол себя и легонько потрепал ее по щеке. — Хорошо, хорошо! Я не скажу того, что ты хочешь слышать. Никогда не скажу. Я спас тебя, потому что ты — мой путь на волю.
Ее рот искривился. Лиандри изо всех сил сдерживала слезы.
— Но я не знал тогда, что Грань не выпустит меня. Я просто не мог оставить тебя здесь. Нет, послушай, послушай меня! — Ланн навис над девушкой, опираясь ладонями на стену. Он не хотел давать ей напрасной надежды. — Здесь нет ничего общего с любовью. Это доброта, Лири, простое человеческое милосердие.
Она медленно сползла по стене, сжалась в дрожащий комок, и Ланн ожидал в скором времени услышать рыдания, но этого не случилось. Лиандри сидела тихо. Ее раздирали противоречивые чувства: Ланн причинил ей ужасную боль, и все же он не солгал, чтобы воспользоваться ее силой, и это было благородно. Она не могла ненавидеть его, не могла желать ему смерти. Ланн тем временем смотрел сквозь четкий рисунок стен и надеялся, что глаза монстров менее зорки, чем его собственные. Он видел их силуэты, он думал, что чувствует их запах: не испражнений и гнилой плоти, а легкое дуновение рая.
— Что нужно делать? — тихо спросила Лиандри.
— Весь город состоит из стекла, — отозвался Ланн, продолжая напряженно глядеть вдаль, — но не Грань. Стекло можно разбить. И лед тоже можно.
— Что ты хочешь сказать?
— Грань нужно заморозить, — невозмутимо закончил он.
Лиандри вытаращила глаза, не в силах скрыть изумление.
— Но она же вздымается до самых облаков!
— Не всю, конечно. Сколько сможешь.
— Я даже не представляю, из чего она сделана.
— Тебе и не нужно это знать.
Ульцескор резко пригнулся.
— У меня нет других идей, — добавил он уже шепотом. — Ты готова попробовать?
Прошло несколько секунд, прежде чем Лиандри кивнула. Его губ коснулась тонкая бледная улыбка: впервые за все время в ее обществе их действительно что-то объединило.
