Мальчик встрепенулся, приподнялся на локте и принялся тереть сонные глаза. Голос Гэба разбудил его. Тот, кого назвали Клемом, смачно зевнул, не удосужившись прикрыть рот.
— Может, он решил немного отдохнуть. Развлечься с девицей.
— Что-о? — От возмущения глаза старика чуть не вылезли из орбит. — Поднимайся, жеребец стоялый, и делай, как я говорю!
— Сам ты жеребец, — обиделся Клем. — Я уже недели две никого не грохал, и я его понимаю.
Бастьен тоже зевнул и прокомментировал:
— У тебя одно на уме.
— Никто никуда не поедет, — сказала Ифа.
Все посмотрели в ее сторону. Гэб развел руками, сдавая позиции.
— Можно мне размять ноги? — спросила Летиция.
Ифа отозвалась мгновенно:
— Откройте клетку. — Когда с замком было покончено, ведьма дала следующее распоряжение: — Клем, не спускай с нее глаз.
Летиция с экзалтором отошли на приличное расстояние от дороги, когда он поинтересовался, не нужно ли ей сходить по нужде. У него на плече висело ружье.
— Если попытаешься сбежать…
— Хорошо. Не буду.
Она заглянула ему в глаза, надеясь увидеть в них сострадание. Затем положила ладонь ему на грудь. Клем покачал головой и спросил со всей серьезностью, без улыбки:
— Почему ты решила, что я на твоей стороне?
Летиция поняла, что хитрый план раскрыт. Все потому, что Клем некрасивый, мрачно подумала она. Мариса было бы легче окрутить. Этот ни за что не поверит, что я на него запала.
— Не знаю, — сказала она.
— Точнехонько мои мысли. Слушай, сестричка, мне в Гильдии оторвут башку, если я выкину что-нибудь эдакое. Так что наплюй, и давай останемся друзьями.
Ей ничего не оставалось, как согласиться.
Марис появился спустя два часа. За его лошадью медленно тащилась трошка с маленькой повозкой, в которой сидел бородатый мужчина, обнимая кожаную сумку. Тележка издавала такой невероятный грохот, что процессию было слышно на милю вокруг. Едва они остановились, как бородач зажег лампу и поспешил к треснутому колесу со своими инструментами. Трошка недовольно замычала, но потом ей приглянулся темный кустик у дороги, и скотинка принялась сосредоточенно жевать.
Марис спешился. Все, кроме Летиции, подошли к нему.
— Что? — осведомился он. — Чего вы так все на меня уставились?
— Ряха больно радостная, — процедил Клем.
Никто не сомневался, что Марис хорошо провел время.
(Ланн)
Твари окружили их плотным полукругом, который медленно сужался. Лиандри, с минуту провисев мешком на Ланновом плече, окончательно пришла в сознание и теперь пряталась за спиной своего избавителя. Ее лицо было залито слезами и покрыто обледеневшей кровью. Она пыталась бежать самостоятельно, но запуталась в складках просторного белого одеяния и едва не упала. Ланн перехватил ее у самой земли, почти автоматически. Снежная Ведьма стояла за ульцескором, вцепившись ему в руку, а за ней была мерцающая стена. Хоть в чем-то ведьма не соврала: Грань не хотела их отпускать. Ланн ожидал, что она распахнется, как дверь гостеприимного дома, проглотит их и выплюнет в привычный мир, но этого не произошло. Стена была гладкой, холодной и слегка вибрировала. Ульцескор оглянулся на Лиандри, за такое короткое время растерявшей всю свою богоподобность, и несколько мгновений упивался злорадством: она понесла наказание за то, что натворила. Потом он снова воззвал к ней:
— Мы должны выбраться. Иначе умрем. Не только я, но и ты тоже.
Она молчала. Одно из чудищ сделало резкое движение, пытаясь задеть Ланна когтями, и тот отсек ему руку выше локтя. В воду закапала кровь. Рефиайт какое-то время тупо смотрел на отрезанную конечность, плававшую на поверхности, затем поднял ее и приставил обратно. Кость срослась моментально, с тихим треском, неслышно соединилась живая ткань. Лиандри снова заплакала.
— Проклятье! Ты же Вираго. Очнись и помоги мне! — Ланну надоело ее увещевать, его голос сочился раздражением. Он мог прорваться сквозь толпу, утаскивая ведьму за собой, мог найти временное укрытие до наступления рассвета, когда монстры, скорее всего, снова станут похожими на людей. Это если им повезет, если взойдет солнце; а если фортуна отвернется от них, они встретятся с куда большей группой, и Ланн уже не сможет с ними совладать. Его клинок вырвут вместе с кистью, лопнут капсулы с жидким серебром, не причинив монстрам ни малейшего вреда, а беглецам останется лишь одно: молить о скорой смерти. — Лири!
